В «Чёрном зеркале» ещё не показывали онлайн-психотерапию, но в реальном мире её практикуют не один год. Банальный Skype, как инструмент онлайн-консультаций, уже теснят новые инновационные платформы закрытого типа, такие как украинский стартап Treatfield.

Мы пообщались с его создателями, гештальт-терапевтами Антоном Федорцом и Ильёй Полуденным, и выяснили, чем онлайн-терапия отличается от очных встреч, методах поиска своего терапевта и насколько эффективно работает такой вид консультаций.28880034_10215350068809452_129561614_oКак у вас родилась идея создать платформу для онлайн-психотерапии Treatfield?

Антон: Я хотел получить больше свободы, чем даёт офлайн-консультирование и активно принимал клиентов по Skype. Еще в 2012 году я начал вести терапевтическую онлайн-группу, что тогда для многих было очень дико. До сих пор есть психотерапевты, которые относятся скептически к такому формату.

Мне хотелось и дальше развивать онлайн-направления, а Илье было интересно искать решения проблем современного рынка психотерапии. Мы много общались на это тему и у нас родилась идея создать онлайн-формат психологического центра. Начали искать подобные проекты, но оказалось, что на тот момент на русскоязычном рынке таких не было, а вскоре мы нашли подобные платформы в США.

Илья: Есть множество платформ, где можно выбрать специалиста из сайтов-каталогов психотерапевтов. Ты приходишь на ресурс, а там большое количество портфолио. Но нет такого продукта, как у нас. Мы сделали готовую техническую платформу. Коммуникация со специалистом, видеосвязь, интегрированная оплата, приложение – это полностью готовое техническое решение для общения клиента и специалиста в одном месте. Нет такого: нашёл специалиста, дальше с ним списываешься где-нибудь в Facebook, деньги переводишь через Western Union…

 

Почему вы назвались Treatfield?

Антон: Мы долго искали название. Первая часть – это treat, от treatment – лечение, сопровождение. Есть такой сериал In treatment про психотерапевтов. Вторая приставка – field, поле. В гештальт-терапии существует близкое нам понятие «теория поля». Соединение этих двух слов превращается в Treatfiled как лечебное или целебное поле.

Илья: У нас много семантик. Идея в том, что это лечебное пространство, куда человек может прийти, получить поддержку, какую-то помощь в исследовании себя и т.д. Речь не идёт о том, что к нам приходят больные люди. Скорее, это пространство для психологического и душевного роста.

 

Что такое онлайн-терапия?

Антон: Онлайн-психотерапия – это та же терапия, что и оффлайн, очные встречи, просто посредством видеосвязи. Есть множество западных исследований доказывающих, что эффективность обоих видов консультаций одинаковая. Здесь всё зависит больше от терапевта, его направления и качества оказываемых услуг, а не от визуального контакта.

Илья: Если, предположим, человек хочет пойти к психотерапевту и мы представим, что есть два одинаковых специалиста – один работает онлайн, а другой очно, то при таких условиях стоит выбрать оффлайн вариант. Это как-то ближе и понятнее. Но, если решать между своим специалистом, который работает удалённо, и практикующим терапевтом, к которому не лежит душа, но к нему можно прийти физически, – то тут без вариантов выбор падает на своего, более близкого.

Огромное количество людей по всему миру, мигранты, путешественники не могут пойти к специалисту, например, где-нибудь в Штутгарте. Ну, сколько там психотерапевтов, которые работают на русском языке и своих по ментальности? Соответственно, таким людям, при желании проходить терапию, остаётся только найти своего терапевта и связываться с ним из любой точки мира.28944671_10215350068569446_1118144028_oНасколько важно, чтобы психотерапевт говорил на твоем языке?

Илья: Мы находим это очень важным, потому что это ментальность. К нам очень много обращается мигрантов в первом поколении. То есть, люди, которые переехали в своей сознательной жизни. Они не могут там найти себе специалиста, с которым будет комфортно работать — ментальность не та.

Антон: Наш стиль работы отличается от западного. Там больше ориентированы на определенные техники и упражнения, но у них нет такой глубины, которая свойственна нашим терапевтам. Это отмечается западными тренерами, которые приезжают к нам. Как раз по такому взаимодействию голодают наши люди.

 

Кому стоит обращаться к онлайн-психотерапии?

Илья: Любому человеку. Это ключевой момент, за который мы воюем. У людей есть представление, что психотерапия для больных людей. Если ты не здоров психически – ты идешь к психотерапевту. Это дикость и полное непонимание механизмов работы.

Психотерапия – это просто инструмент, своеобразный спортзал для психики. Человек хочет похудеть: он может побегать где-то под домом, сесть на диету или пойти в спортзал и нанять фитнес-тренера. Точно также работает и современная психотерапия. У неё нет задачи лечить больную психику, она помогает человеку больше понимать себя, окружающую среду, свои мотивы и т.д.

Антон: Одна из миссий нашей платформы – изменение отношения к психотерапии, не только как к лечению, но и формирование ее как культуры заботы о себе. Наша миссия сказать, что терапия – это скорее про lifestyle, инвестирование в себя. Мы хотим донести как можно большему кругу людей, что это довольно классный инструмент, классная услуга, которая может повысить качество жизни.

 

Какие отличия от оффлайн-психотерапии?

Антон: Меньше видно человека, его позу, ноги, рука может не попасть в камеру. Это всё имеет значение. В каком-то смысле процесс обедняется в плане восприятия другого рядом. Но по длительной перспективе, по эффективности, всё работает не хуже. Технологии развиваются и я верю, что с развитием VR даже эти небольшие минусы исчезнут.

Илья: В смысле диагностики по не вербальным проявлениям, онлайн-терапия более ограничена. И то, речь идет больше о нижней половине тела, ведь верхняя половина всегда на виду во время работы. Онлайн-терапия, в основном, проходит в диалоговых формах: интервенциях, экспериментах и т.д. Этот поток не сужается. Ну и, конечно, многие телесно-ориентированные форматы не подходят для онлайн-работы. Везде, где есть хоть какая-то коммуникация телом.

Антон: Если брать немного истории, то дистанционная терапия была еще со времен Фрейда: он переписывался со своими пациентами, анализировал их письма. Это можно считать допотопной онлайн-терапией. И сейчас есть сервисы, которые предоставляют только переписку со своим терапевтом, общение через чат. Некоторым так легче открываться, но у этого формата еще больше ограничений.19074704_10215350068609447_1854462554_oКакие сервисы есть в Treatfield?

Антон: Я технически расскажу путь клиента. Клиент заходит на сайт, смотрит фотографии представленных терапевтов. Частая ошибка – снимают только лицо терапевтов. Мы хотели раскрыть их максимально, поэтому сфотографировали на стульях в полный рост. Затем идёт описание: мы рассказываем с какими темами работает терапевт. И, основное, это видео, где видно, как терапевт говорит, о чём, в каком темпе.

Выбрав, клиент может списаться с психотерапевтом после регистрации на сайте. У него откроется личный кабинет, через который он сможет договориться о сессии и получить доступ к оплате.

Илья: У нас оплата по принципу Аirbnb: человек вносит предоплату (мы работаем по предоплате, чтобы обезопасить и клиента и терапевта), она замораживается на счету. То есть, деньги фиксируются, но не списываются со счета до успешно пройденной сессии. Система это понимает, обозначает и, соответственно, только после услуги деньги уходят. Таким образом мы защищаем всех.

Если что-то пойдёт не так, у клиента есть опция написать нам и сказать: «Что за фигня, у меня деньги списались и я ничего не получил». Конечно, мы поднимем логи и сразу решим проблему. У нас пока не было негативной обратной связи – это не предмет гордости, мы очень готовы к фидбеку. Пока так получилось, что все были довольны.

Антон: В личном кабинете записывается только количество сессий: для удобства. Всё остальное конфиденциально. У нас нет доступа, даже как у разработчиков, к видеосвязи между терапевтом и клиентом. Связь между ними шифруется – этот нюанс мы продумали при создании сайта.

Илья: Мы первые, кто сделал платформу закрытого типа. Мы ориентированы на то, чтобы создать качественное, профессиональное сообщество людей, которым будем доверять, чьи работы мы видели или о ком есть большое количество рекомендаций наших коллег. У нас нельзя просто так зарегистрироваться специалисту и дальше делать, что хочешь. Нет, мы проводим отбор и гарантируем, что это профессиональный, адекватный специалист, а не гадалка или маг.

 

Как найти своего терапевта, определить, что он тебе подходит?

Илья: Если мы говорим о пост-советском пространстве, то у людей вообще нет понимания, как это работает. Всё распространяется очень рекомендательно. Найти своего специалиста – это большая проблема на рынке. Понятно, можно попробовать походить к нему, но хочется всё узнать перед тем, как заплатить деньги.

Этому обычно помогают тексты, которые пишет терапевт, его статьи. Второй момент – его публичные выступления. Если есть возможность посмотреть на него, как он говорит, что он думает, его индивидуальный стиль – это необходимо сделать. Это кажется, что психотерапевта ищут по регалиям. На самом деле критерий всего один – близок мне этот человек или нет.

Мы где-то недавно читали, что около 60% специалистов на рынке профессионально непригодны. У них нет достаточной квалификации, образования, понимания инструментов, они не ходят на супервизию, а это обязательно, если ты работаешь психотерапевтом. Ещё момент: чтобы получить готовое образование для работы психотерапевтом, нужно после окончания института, по специальности психология, ещё 5-7 лет отучиться. Такое образование стоит от 15 тысяч долларов за 5 лет. Иногда больше, тут нет планки.

Конечно, после этого образования ты готов работать с клиентами. Но не так много людей готовы потратить 15 тысяч долларов на себя, а не купить машину, например. А наше законодательство разрешает работать психологом уже после института. В чём разница? Психолог – это человек, которого государство научило быть диагностом, проводить анкетирование, тесты, собирать обратную связь и давать рекомендации. А психотерапевт 5 лет учится построению интервенций с клиентом, вести частную практику, давать обратную связь, диагностировать каждую новую сессию, получать супервизию. И самое главное – это около 250 часов личной психотерапии, где он как клиент сидит в кресле и прорабатывает свои проблемы. И это определенный гарант на выходе, что если я сертифицированный психотерапевт, то я адекватный человек, который работает на вас, а не решает свои психологические проблемы.
28943112_10215350068649448_317177666_oРеально ли человеку без знаний о всей этой кухне попасть к хорошему психотерапевту?

Илья: Это всё строится на субъективном для внешнего мира и объективном для клиента ощущении удовлетворения от процесса. Мы не конкурируем с терапевтами, от которых люди получают кайф, с гадалками и магами. Мы не делаем мир чище. Если человек идет и вбухивает кучу денег гадалке – ему это подходит.

Мы конкурируем со специалистами, от которых плохая обратная связь. Точнее, пытаемся создать опыт, где обратная связь только положительная. Мы это гарантируем и знаем, что репутация целой платформы будет расти и расти. Мы пытаемся исключить возможность риска, когда ты идешь к специалисту и думаешь: «Он хороший или нет». Ощущения ведь всегда субъективны.

Антон: Как мы говорили – важно встретить своего. Совсем не гарант качества, если это отличный специалист с кучей рекомендаций и регалий. Менее квалифицированный специалист может подойти больше, если с ним клиент сможет больше открываться.

 

Вы, по сути, такой себе UBER для психотерапевтов?

Антон: В каком-то смысле да. Мы – место, точка связи. Treatfield лишь помогает клиенту дойти до психотерапевта.

 

Измерима ли эффективность терапии на вашей платформе?

Илья: Мы не измеряем эффективность специалистов. Можно головой разбиться о стену, доказывая, что психотерапия эффективна, но это все равно будет крайне субъективно. Мы не пытаемся убедить всех, что это хорошо, но идем к тому, чтобы объяснить, как это работает. То есть, классно это или плохо, эффективно или нет – приходите и проверяйте.

 

Какие у вас критерии подбора терапевтов?

Антон: Так как мы относительно недавно запустились, то сейчас у нас большинство специалистов из нашего направления – гештальт-терапия. Но мы ориентированы на разных специалистов. Следующую линейку будем добавлять из других направлений.

 

Илья: Нам интересно собрать разных специалистов. Начали с тех, кого лично знаем и кому доверяем. Во-первых, эти люди — качественные профессионалы. Большая часть из них поопытнее и большего класса, чем мы. То есть, я стою дешевле, чем некоторые специалисты у нас на сайте.

Плюс мы пытаемся находить людей со специфическими специализациями. Например, у нас есть Леся Лориашвили – она онко-психолог. Она работает с онкобольными людьми, занимается поддержкой их близких. Это целый специфический пласт. Надя Табакова – перинатальный психолог. Она работает в сфере психологической подготовки будущих мам. Она знает и психологию и физиологию этого периода.

Антон: Если говорить о базовых критериях – это образование, психологическое плюс психотерапевтическое, практика не меньше трех лет и рекомендации коллег.

 

У вас нет рейтингов для терапевтов на сайте… Почему их нет, не хотите ли вы сделать рейтинговую систему?

Илья: Наоборот, мы от нее отказались полностью. По одной простой причине: рейтинг формирует ощущение конкуренции между специалистами, а мы бы не хотели создавать между ними конкуренцию.

На обычных платформах рейтинг формируется количеством инвестиций терапевта: сколько статей он написал или на сколько вопросов ответил. И, как показывает практика, человек, у которого есть много времени писать статьи и отвечать на вопросы клиентов, скорее всего, мало практикует. Очень часто самые топовые специалисты либо просто проплатили свое место в рейтинге, потому что есть такая опция, либо они слишком много суетятся, чтобы поддерживать это место. Это убивает рынок психотерапии.

Антон: Почему не работает клиентский рейтинг: если брать длительную психотерапию, то в процессе работы клиент может повстречаться с тяжелыми чувствами, злостью на терапевта. А это для терапии как раз показатель качества и прогресса. Клиент может на фоне этого ставить негативный рейтинг, что, парадоксально, свидетельствует обратное.29242839_10215350068849453_1353491942_oКак много людей обращается к вам на платформу?

Илья: Много людей записывается на бесплатную консультацию, где мы помогаем выбрать подходящего терапевта под актуальный запрос клиента. Но, конечно, прямо доходит на психотерапию не такое большое число, ведь это довольно-таки непривычный продукт. Доверие все равно складывается, ведь мы лучше, чем сайты, которые выглядят как в девяностых.

 

Я читал, что такие сервисы отличное решение для тех, кто страдает агорафобией… Есть ли у вас такие клиенты?

Илья: Есть, но только если это не клинические случаи. Если человек находится в психозе – это клиент психиатра. Есть люди, которым сложно строить отношения с другими, они боятся, чувствуют себя тревожно, когда выезжают в город. Для них такой формат – это спасение.

Антон: Онлайн подразумевает, что ты можешь сидеть в своем безопасном, комфортном месте и общаться. В конце концов, можно нажать красную кнопку и выключить компьютер. Это безопаснее, чем убегать из кабинета психотерапевта.

 

Насколько безопасно использовать Treatfield, если говорить не только о связи, но и персональных данных?

Антон: Основная информация – это видеосвязь, не переписка. Ее невозможно записать с нашей стороны. Терапевты несут персональную ответственность за сохранение конфиденциальности перед клиентами. Мы об этом даже не говорим, потому что это само собой разумеется.

Илья: Система выстроена так, что можно логиниться через социальные сети – просто потому, что весь мир привык к быстрому доступу через Facebook. Но если у человека есть желания, он может создать анонимную почту и спокойно получать услугу не называя ни своего имени, ни фамилии. Оплата лежит на ответственности платежной системы, с которой мы сотрудничаем, мы не храним такие данные. Они аккредитованы, сертифицированы, имеют все лицензии.

 

Какая стоимость этих услуг? От чего она зависит?

Илья: На данный момент – от 25 до 75 долларов. Каждый терапевт сам оценивает свои услуги. Мало кто знает, но стоимость услуг терапевта складывается из нескольких штук. Базовая цена – это образование. Если мы говорим про психотерапевтов адекватных, зрелых, сертифицированных, то они потратили около 15 тысяч долларов за 5-6 лет. Выходя из образовательного яйца, такой специалист начинает стоить не меньше, чем 20 долларов за сессию, исключение может быть в случае небольших городов.

Дальше – это количество опыта. Кроме него растут инвестиции – супервизия, интенсивы, дополнительные специализации. В течение года человек тратит деньги на себя, как инструмент своей работы: повышается его цена, отчасти становится больше опыта, увеличивается объем практики. Если у терапевта много клиентов, то, как везде, спрос рождает предложение, человек повышает цену на свои услуги.28945054_10215350068769451_1566069222_oКакие перспективы у Treatfield?

Антон: У нас много планов. Мы работаем над тем, как облегчить выбор психотерапевта и, в перспективе, хотим увеличить их количество.

Илья: Зона ближайшего развития – это создать комплексный подход, репутацию, безопасность и комфорт. Сейчас мы сосредоточены на этом, а уже после будем заниматься новыми формами психотерапии.

Treatfield

Фото: Дмитрий Поперечный 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.