Иногда, чтобы мир стал лучше, нужны только кексы и варенье. Во всяком случае, если их сделали Good Bread from Good People. Эти ребята – первая в Украине инклюзивная пекарня, где работают люди с ментальной инвалидностью.

В группу «ментальная инвалидность» входит целый спектр нарушений умственного развития: аутизм, умственная отсталость, синдром Дауна, задержка психического развития.

Мы расспросили идеолога и основателя бизнеса Владислава Малащенко о том, как всё начиналось, инклюзивном бизнесе и как спасаться от выгорания.28755524_1930171387058028_1164195032_oКак у тебя появилась идея открыть пекарню?

Я лечебный педагог и хотел сделать какое-то предприятие, где могут работать люди с ментальной инвалидностью. Вначале была проблема, потом появилось решение. Первой мыслью был столярный цех, потом стало понятно, что это может быть и пекарня. Я выиграл грант на бизнес-обучение в Startup Ukraine, нашел инвестора и третьего сентября мы открылись.

 

Ты говоришь, что вначале появилась проблема, а только потом – идея и реализация. А как вообще она возникла, почему ты решил помогать этой категории людей?

В Украине с этим очень сложно. Люди с ментальной инвалидностью нигде не могут работать. Никому не нужные они просто доживают свою жизнь. И я решил сделать что-то, что может им помочь. Не было такого, что я намеренно искал кому и как помочь. Все пришло само.

 

Почему именно пекарня? В своих интервью ты рассказывал, что столярное дело может быть опасным, а насколько безопаснее твоё нынешнее предприятие?

Пекарня – это трудотерапия. Ребята делают консистенцию, заносят её в печку, а через час это уже готовый кекс, который можно съесть. Это вау-эффект и он лечит. Здесь несложно работать, плюс можно делать все, что угодно. Фантазия разлетается. Я выбрал кексы, так как кексов в Украине мало и их можно круто делать. И мы печем действительно крутые кексы.

Мы не лечебное учреждение, не стоит путать. В первую очередь – это бизнес. Мы не сидим на грантах. У нас был один краудфандинг, на котором мы собрали денег, чтобы купить новый холодильник и печку. Это была разовая помощь от людей, а дальше – всё сами.28768459_1930171443724689_1748822150_oРасскажи о людях, которые здесь работают.

У нас сейчас 9 человек особенных и еще 4 человека с нормой. А если взять всех, кто помогает пекарне, то их больше 50. У большинства работников с особенностями умственная отсталость. Они абсолютно классные ребята, которые многим отличаются от нас. Например, они добрее. Большая текучка людей с нормой: им тяжело тут работать.

 

Вы неоднократно искали второго пекаря… Это из-за того, что ты говоришь?

Да, конечно. У нас только в сентябре было 5 пекарей. С октября появилась Оксана и она до сих пор с нами. Оксана – мама работающего здесь Кирилла и она понимает, что и зачем делает. Она тоже устала, но она незаменима и без неё ничего не будет: кроме нее никто не умеет печь. Я умею делать только один банановый кекс, который сам придумал.

 

Кто ваши заказчики и клиенты? Есть уже постоянные?

Если смотреть на В2С, то это, в основном, женщины 30-40 лет. Заказывают семьям. В2В – абсолютно разные. Сейчас мы работаем, например, с Киево-Могилянской академией МВА, они стали регулярно брать кексы. Мы сотрудничали с посольством Америки и посольством Израиля, скоро будем продавать в Wargaming.

Сейчас постоянные – только Киево-Могилянка, остальные заказывают разово, но сразу много. В В2В сегменте главное, чтобы всё было систематизировано, иначе сложно правильно построить процессы, а в В2С много непонятного и, по сути, царит анархия.

У нас были клиенты, которые заказывали кексы просто потестить. Потом говорили, что им нужно другое, например, тарты или эклеры. Круто, конечно, но мы такого не сделаем. У нас нет для этого мощностей и обученного персонала. Ну, и я бы не хотел ими заниматься. Этого и так много. Эклеров на рынке полно и каких угодно. А таких кексов, как у нас, нет.

Не все понимают, как их продавать. Мы, конечно, обучаем. Но в той же Европе больше кексов и сладкого хлеба – их просто режут по кускам и продают. И это нормально. У нас – нет. Товар должен выглядеть красиво, с кремом, на нём шоколадка, на шоколадке написано имя покупателя и тд.28695788_1930171383724695_79836476_oКак на практике делать инклюзивный бизнес в Украине?

По закону, каждый девятый работник должен быть человеком с инвалидностью. В случае с ментальной инвалидностью, есть рабочие и не рабочие группы. Мы недавно открыли общественную организацию, которая будет трудоустраивать таких людей в бизнес-предприятия. Главное – это толковое сопровождение.

 

В своих более ранних интервью ты говорил, что хочешь открыть академию сопровождающих в январе…

Да, так получилось, что не открыли. Но общественная организация должна в этом помочь. У нас в Украине вообще нет профессии тьютора. То есть, она появилась в прошлом году и очень не развита. Есть какие-то курсы, но большинство сопровождающих, которых я видел – они просто некомпетентны. Нам нужно сделать этих людей профессионалами, чтобы они были очень крутыми. Сопровождающий – это человек, который проводит время с человеком с инвалидностью с утра до ночи. Он не живет с ним ,но с девяти до шести они вместе.

 

А есть желающие? Спрос?

Нет, но мы пока и мало об этом говорили. Мы собираемся брать ребят с университетов и просто переучивать. Потому что сейчас они вообще не понимают, что происходит. Они таких людей никогда не видели.

 

Как обстоят дела с инклюзией в Украине?

Почти никак. Инклюзия – это очень обширное понятие. Человек на инвалидной коляске и человек с умственной осталостью – две разные сферы. Первому нужно сделать пандус и специальный туалет, а второму нужно сопровождение. В этом проблема наших предприятий.

Если вы берете такого человека, то должны не только найти ему тьютора, а ещё и дать какую-то работу. А фиг его знает, что он может делать: убирать, стоять на раздаче чего-то, или собирать что-то. Эту задачу будет решать наше ГО: вписывать человека и находить ему дело.28695952_1930171327058034_1332544568_oРаньше была информация, что ты продал франшизы в Ровно и Харьков. Что с ними сейчас?

Не продал. Там были франчайзи, но они передумали. Сейчас мы открываем пекарню в Виннице и в Хайфе, Израиль. И еще во Львове.

Дело в том, что пекарня – это очень рискованный бизнес. Мы, конечно, даем полный консалтинг, всему обучаем, показываем, рассказываем, как это у нас работает. Но Киев большой и здесь есть кому продавать нашу продукцию. Например, в Ровно ситуация другая — там меньше людей. Харьков тоже не маленький, но там у людей небольшие зарплаты, и так далее, и так далее.

 

Расскажи немного о кафе и ресторане, которые ты хотел открыть?

Это два разных проекта на самом деле. Сначала будет кафе. Потом сделаем ресторан. Он планируется на 75-100 посадочных мест, достаточно большой, с открытой кухней. Конечно, там будут работать люди с особоенностями в развитии.

 

Как ты думаешь реализовать в нём инклюзию?

Ребята будут обслуживать и общаться с людьми. В инклюзии нет ничего тяжелого. Не обязательно жить с этим человеком, делать какие-то процессы – можно просто поговорить с ним, посмотреть, что он такой же, просто с другими особенностями, и проявить немного эмпатии.

Они живут в другом мире. Наш курьер Витя, например. Его огромный плюс и минус в том, что он всё помнит. Что ты ему не скажешь – он всё запомнит . Это аутизм. У него идёт спряжение информации, он не может от неё освободиться. Если мы освобождаемся быстро, то у Вити это всё висит над головой. И в этом проблема.

 

Купить ваш продукт – это тяжелый эмоциональный выбор. В случае с рестораном всё выглядит ещё сложнее.

Это будет по-другому построено. То есть, конечно, тяжело прийти в такой ресторан. Но мы будем делать все, чтобы пришедший туда человек не чувствовал себя в цирке. Понятно, что будет очень много людей, которые придут просто посмотреть. Это тоже нормально: у нас же вообще нет никакой культуры.

Таких инициатив в Украине нет. В Штатах – есть, в Германии или Швейцарии – тоже. Мы уже наступили на эти грабли: когда Good Bread только открылся, у нас месяц не было продаж. Люди вообще не понимали, кто мы такие.28754946_1930171400391360_1604911646_oНа какие проекты ты ориентировался при открытии пекарни?

У подобного бизнеса своя миссия. У нас – трудоустройство и реализация таких ребят, в Штатах – чуть другое. Puzzle кафе, например, трудоустраивают всех, кто хочет идти на работу. Если хочешь поработать у нас – окей, приходи, мы тебе найдем занятие. Просто мы об этом не говорим.

Каждый приходит к социальному предпринимательству со своей какой-то проблемой: кто-то ветеранов трудоустраивает, кто-то пенсионеров, кто-то, как «Жизнелюб», дает пожилым людям отдых. Нет единого правильного направления.

 

Ты говорил, что хочешь трудоустроить 100 000 человек с особенностями. Эта цель осталась?

Конечно. Это задача нашей общественной организации. За 7 лет, уже за 6 с половиной, мы хотим трудоустроить 100 000 тысяч человек. Точнее, уже 99 991 – девять уже трудоустроены.

 

Как не выгорать и где брать силы?

Тут все выгорают, но всех держит та идея, ради которой мы работаем. То есть, я устаю, Оксана устает, все устают и / или увольняются, или терпят дальше. Мы ведь понимаем, что надо продолжать это дело. Мой рецепт от выгорания – это трудоголизм.28767668_1930171453724688_65949773_oДружить с Владиславом 

Good Bread from Good People 

Фото: Дмитрий Поперечный 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.