Хотелось написать что-то мотивирующее, но, пожалуй, ограничусь тем, что герой интервью – живое подтверждение того, что жизнь удивительна и многогранна.1— «Слепой» или «незрячий»?

— Официального понятия нет. Есть исключительно мое понимание: слепой выстиран, выглажен, выгулян, отведен и приведен. За него все делают, все решают, а сам он никуда не ходит и, уж конечно, не работает. Незрячий – человек, который лишился зрения, но при этом живет полноценной жизнью: работает, учится, развивается. Я, например, спортом занимаюсь, стараюсь всячески прогрессировать, собаку воспитываю. Она мне как ребенок. Ответственности, кстати, столько же, если не больше.

— Получается все успевать?

— Когда мне задают этот вопрос, я отвечаю: времени хватает на все, кроме сна. Иногда даже зрячие люди удивляются и говорят, что благодаря моему примеру они поняли, что в их жизни все не так уж плохо. Это очень приятно.2— Как думаешь, как на тебя повлияло то, что ты лишился зрения?

— У меня раньше были совершенно другие амбиции. Я вращался в политических кругах и хотел стать депутатом, создать свою партию. Началось это все с митингов – сначала я сам на них выходил, потом стал их организовывать и продолжал, даже когда потерял зрение. А когда мне было еще семнадцать, я не совсем законно баллотировался в райраду.

— Почему тебя потянуло в политику?

— Я был старостой класса, лидером группы в скаутской организации, вел дискотеки, был президентом школы. Однажды мне предложили подработать во время очередных перевыборов. Это был, по-моему, 2004 год. Тогда все и закрутилось: работа на палатках, расклеивание листовок, «чернуха».

— Что такое «чернуха»?

— На то время у нашего оппонента был лозунг: «Разом з мером!». Мы ходили и на всех его плакатах в слове «мером» меняли «м» на «х». Еще мы срывали встречи: вырубали свет в помещениях, где они проходили, устраивали дебош. Иногда нас забирала милиция, а потом отпускала, когда приезжали «свои».3— Ты разочаровался в политике?

— Во время первого майдана я очень горел идеей – мне хотелось, чтоб Ющенко победил. Когда я начал работать на выборах, в штабах, то увидел, какое политика изнутри говно. Выражение «народ есть власть» уже, к сожалению, не работает.

— Вернемся к теме зрения. Как и когда ты его потерял?

— С детства я видел одним глазом. Заключение врачей – радиация выела зрачок. Левым глазом я видел только три строчки и то, каждые полгода я проходил курс лечения. В 2008 году я полностью потерял зрение.

— Тебя в детстве дразнили?

— Ты знаешь, все мои друзья были старше на несколько лет – они, конечно, не издевались надо мной. Но были и те, кто обзывали очкариком, дразнили целыми стишками, унижали. Поэтому на ДВРЗ у бабушки я не очень любил находиться. Когда я начал учиться в школе для слабовидящих в Пуще, то издевки прекратились – там все в одинаковых условиях.4— Как ты боролся с такими нападками?

— А как с этим бороться? Физически я был слабее обидчиков и приходилось просто мириться с насмешками. Теперь большинство моих хейтеров сидят по тюрьмам.

— А комплексы были?

Да, в детстве я себе не нравился. Один глаз у меня всегда был прищурен, я не любил свою внешность. Правда, с девочками я общался без проблем. Они, кстати, тоже в основном были старше меня.

— Ну, а комплексы ты как поборол?

— Я смотрел на ребят постарше и хотел быть похожим на них. Одновременно я занимался спортом, учился играть на гитаре и подрабатывал. За год занятий на турнике я вымахал на 14 сантиметров и теперь, когда у меня спрашивают, в кого я такой высокий, то говорю, что в турник.5— Кем ты работаешь сейчас?

— Я массажист. Долгове время я сопротивлялся, чтоб не учиться этому ремеслу, потому что не хотел работать руками, но со временем понял, что это был правильный выбор.

— С кем ты сейчас живешь?

— С братом и с мамой. У каждого по отдельной комнате, каждый сам себе хозяин.

— Что было самым сложным, когда ты потерял зрение?

—  Взять трость в руки. Я жил полноценной жизнью и в какой-то момент лишился возможности самостоятельно передвигаться. Первое время меня до маршрутки доводили брат или мама, а на нужной остановке встречали друзья. Поначалу мне было настолько стыдно ходить с тростью, что я ходил по памяти, на слух.6— Когда пришло осознание, что трость – это необходимость?

— Моя кума, тоже слабовидящая, очень помогла в этом плане. После нашего разговора я понял, что без трости я нащупывал ногой край бровки, ходил сгорбившись, «находил» лбом ветки. Выглядело со стороны это, наверное, ужасно.

— Тебя когда-нибудь «накрывало» психологически после потери зрения?

— Нет, я самоуверенный пацан (смеется). Единственный раз, когда я себя пожалел, был, когда мне кто-то сказал, что зрачок на правом глазу у меня со временем расплывется и превратится в бельмо. Тогда я первый и последний раз прослезился перед мамой.

— Другие незрячие, которых ты встречаешь, часто жалуются?

— Я часто встречаю людей, которых содержат родители, родственники. Жалость – спонсор бездействия и зависимости, поэтому я стараюсь окружать себя сильными и активными личностями. Среди моих знакомых есть незрячие звукорежиссеры, журналисты, юристы.7Тебя часто пытаются жалеть?

— Когда так происходит, я одергиваю людей и даю понять, что этого делать не стоит. От помощи на улице я, впрочем, не отказываюсь. Особенно, на неозвученных пешеходных переходах, посреди лотков стихийной торговли или если спешу куда-то.

— Насколько Киев не приспособлен для незрячих?

— Я бы сказал, он приспособлен на какие-то проценты: мало переходов со звуковым сигналом, не во всех видах транспорта озвучены остановки, про маршрутки я вообще молчу. За рубежом среда адаптирована гораздо лучше: например, есть тактильная плитка перед магазинами и в рядах, ценники написаны шрифтом Брайля.

— Расскажи про инцидент на станции Университет, который произошел с тобой и Тайгером (собака Анатолия – прим. ред.), и о котором все недавно узнали из фейсбука.

Я зашел в метро на Черниговской – там посопротивлялись, но все-таки впустили меня с собакой.  А вот когда ехал обратно, то на Университете нас пропускать отказались. Аргументировали тем, что собаки средних и крупных пород должны перевозиться в клетках. Назвать мне конкретные параграфы с этими правилами так и не смогли. Тайгера я обучаю и оборудую как собаку-поводыря, а про поводырей в тексте вообще ничего нет. В итоге, я добирался ночью на такси к себе домой. Теперь буду искать поддержки у депутатов. Хочу, чтоб внесли изменения в закон про метрополитен относительно собак-поводырей и разрешили с ними спокойно передвигаться.8— Тебя не упрекали в самопиаре на этой почве?

— Были такие разговоры. Были и замечания, вроде того, что собака-поводырь должна пройти специальный курс обучения, иметь лицензию и быть в светоотражающих лентах. Да, это все правда. Но у нас вообще нету специальных кинологических школ, где бы обучали и лицензировали собак-поводырей.

— Что бы ты посоветовал людям, которые недавно лишились зрения?

Как можно быстрее начинать все делать самостоятельно. Учиться заново пользоваться утюгом гораздо сложнее, чем продолжать это делать, даже потеряв зрение. Да, вы будете обжигаться, но все через это проходят. Да что уж там, многие мои знакомые и готовят, и стирают, и убирают, и женятся, и детей здоровых рожают, и живут счастливо.

— А ты себя счастливым человеком считаешь?

— Откровенно говоря, мне уже хочется иметь семью и растить детей. Это единственная причина, почему я не могу ответить однозначно да.

Фото и текст: Филипп Доценко 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.