80000 человек – это население города Кристианстад в Швеции. Это количество людей, проживающих в Мукачево. Это ровно половина жителей города Мелитополь. И это количество детей в Украине, у которых нет семьи. Детей, которые по разным причинам живут в детских домах и приютах. Это один из самых высоких показателей в Европе. И от этого опускаются руки.

Мы поговорили с Валентиной Ивановной — женщиной, которая усыновила мальчика и может рассказать обо этом честно.manon-4.jpg.pagespeed.ce.ZHq9IkPKhB— С чего все началось?

— Еще когда я училась в институте, то принимала участие в акции по работе с трудными подростками – мы, вместе с отрядом милиции, патрулировали по вечерам. Я об этом забыла лет на 15, но очевидно – желание чем-то помочь у меня не просто так возникло из ниоткуда. Я всегда хотела помогать.

— Как нашелся повод?

— В 2010 году мы с семьей попали в Тернополь. На Западной Украине все по-другому – там очень много людей помогает детям-сиротам, это тема на слуху и благодаря этому, возможно, со временем начинаешь больше задумываться о проблеме. Поэтому когда я чисто случайно увидела объявление в газете о том, что можно подарить ребенку из детдома праздник в домашней атмосфере – то заинтересовалась и узнала, что существует фонд, организованный бывшими воспитанниками интернатов, которые помогают сиротам. И я туда обратилась.

— Речь шла о том, чтобы забрать ребенка из детдома домой на праздники?

— Да, на несколько дней. Я заполнила анкету и начала ждать. Есть один минус подобных акций – кто-то делает это для того, чтобы реально помочь, а кто-то для того, чтобы рассказать об этом и повысить свой статус. Очень многие пишут о такой практике, показывают фотографии. Для меня речь шла даже не о том, чтобы подарить ребенку что-то ценное, а показать, как все происходит дома.Manon-de-Jong6-2— Фонд организовали выходцы из интернатов – какие они?

— Меня очень удивили эти дети, молодые люди. Мало того, что они все сироты, так еще и с физическими недостатками. Психологически это было очень сложно для меня. Я поняла, какая огромная пропасть между детьми из семей и интернатов. Ребята из детдомов не адаптированы ни к чему реальному, они не знают, как жить в социуме. Дети часто психически, психологически сломлены. В среде детского дома своя борьба и своя не очень красивая жизнь. Это свои правила, отличные от общественных. Бывает, дети попадают в семью, а потом их возвращают обратно – это еще хуже. Хорошо, если есть внутренний стержень и какие-то духовные силы с этим справиться. Но очень многие не могут, и это выливается в наркоманию, проституцию, преступность.

— 8 сентября был принят законопроект о наставничестве. Проблема адаптации детей из интернатов вышла, наконец, на государственный уровень. Теперь каждый взрослый человек может стать наставником для подростка из детдома, помочь ему влиться в общество. Вы думали о чем-то подобном?

— Я не знала, что есть уже такая инициатива. Да, я хотела взять над ребенком шефство. Я сама воспитала двоих детей и до сих пор они имеют опору и поддержку. А дети из детдома вообще не имеют никакой поддержки, поэтому моя основная цель участия в этой акции была помощь этому ребенку в будущем. Не усыновить, а помочь с адаптацией потом, помочь с выбором института, например.Manon-de-Jong11-550x550— У вас получилось это сделать?

— Честно говоря, нет, я пожалела о своем энтузиазме. Дети из детдома в каждой семье видят надежду. Мы взяли мальчика 12 лет на период каких-то затяжных праздников, 6 дней. Нужно сказать, что дети цепляются руками и ногами за каждый шанс – и если для одних детей это просто возможность получить подарки, то для других – остаться в семье. Они очень хорошие психологи – просто гении психологии. И вот этот мальчик, которого мы взяли, Юра, — он старался стать незаменимым за эти дни. Это не то, что правая рука – это правая нога и вообще вместо меня все мог делать. Мы ходили гулять, а он рассказывал – вот в этом доме меня брала семья, в том доме – другая. Он рассказывал, что одна семья подарила ему футбольную форму, другая – мяч. У меня он попросил мобильный телефон. Мы общались с нашими родственниками, моими коллегами, ходили на каток – я старалась показать ему всего и побольше. Но когда прошло 6 дней, я очень хотела, чтобы он уже уехал. Я устала от назойливости, хоть это, возможно, звучит жестоко. После он постоянно всем звонил и давил на жалость – меня побили, у меня забрали телефон, а когда вы меня заберете и так далее. И я поняла, почему одних детей постоянно берет одна и та же семья, а вот Юра все время по разным семьям ходил. Где-то полгода я отходила от этого опыта и уже на Рождество не думала брать никакого ребенка на праздники.

— Но что-то произошло потом…

— Да, мне перезвонили из той же организации и сообщили, что есть ребенок на усыновление. Когда я заполняла документы, то упоминала, что хотела бы взять ребенка, и вот он появился. Этот ребенок был пока в приюте – первое учреждение, куда дети попадают из семьи, до того, как они переходят в детдом. Мальчику было 4 года – я подумала, что 4 года это как-то адекватнее, чем 12, и пришла.

— Вы смогли пообщаться с ребенком?

— Вообще, в приют никого не пускают, но так как мы помогали вещами, подарками и материально, то я туда попала и увидела этого ребенка. По развитию ребенок не умел того, что делают дети в 4 года. Он попал из семьи, где мама пила, а папа отказался от ребенка еще в момент беременности. С ним никто не занимался и даже не разговаривал.завантаження— Вы сразу поняли, что хотите его забрать?

— Когда я пришла во второй раз, он был болен. Я обратилась к директору, чтобы помочь лечить ребенка, ведь я понимаю – на двух нянечек такое количество детей, никакого ухода быть не могло. Директор сказал, что если я и дальше планирую заниматься этим ребенком, то нужно написать заявление на опеку на тот период, пока будут готовиться документы. Так я и сделала.

— Сколько времени уходит на подготовку документов?

—  С того дня и до решения суда – прошло полгода. Это не просто – взять ребенка. Нужно пройти курсы, сдать анализы, доказать, что мы можем ребенка содержать, плюс возраст – после 45 лет уже поздновато. Вроде бы никто и не препятствует, но оформить все сложно. Если это усыновление – то семья получает одноразовую помощь и все. Социальные работники потом должны раз в год приезжать и проверять, как живет ребенок. Но за 5 лет к нам никто еще не приехал. Опекуны – это люди, которые каждый месяц получают материальную помощь и государство контролирует распределение этих денег. Первое время мы оформили опекунство, и я каждые две недели писала отчеты, к нам приезжали  соцработники и проверяли.

— То есть, вы не думали сразу усыновлять ребенка, а планировали его опекать?

— Причина, почему я оформляла опекунство сначала – я до последнего надеялась, что его мама возьмет себя в руки. Я общалась с ее духовным отцом и со всеми знакомыми – она была хорошим человеком, но после рождения сына не смогла справиться с алкоголизмом.

— Как вы решились на усыновление?

— Когда мы переезжали в Киев, наши документы на опекунство не хотели принимать. Этот процесс длился очень долго, мы устали и поняли, что не хотим иметь с этим больше дела, хоть и получали на то время от 2500 до 3000 грн. Это были нужные деньги, но мы решили оформить усыновление и не иметь больше дела с бюрократией.

— Как вел себя ребенок, когда вы его забрали?

— Женя часто вспоминал маму. Когда мы забирали его, он уже три месяца находился в приюте. Он постоянно плакал. Первые две недели я была в отчаянии. Было очень сложно. Но я понимала, что это ребенок, а я взрослый человек. И у меня должно получиться.

— Вы сразу же начали его развивать?

— Женя не знал элементарных вещей. Он не знал даже, что такое шкаф. Ел груши с огорода, когда был голоден. У него была не жизнь, а выживание. Но за период с 4 до 6 лет он полностью догнал своих сверстников в развитии.650_1484914005Captura_de_pantalla_2017-01-20_a_la(s)_13.03.07— Вам не было страшно столкнуться с какими-то трудными качествами в ребенке?

— У таких детей очень развита ложь во благо. Нужно проверять абсолютно каждое слово. Женя у нас уже 5 лет, но все еще нужно быть очень внимательным. Пока не сформируется характер, нужно постоянно быть начеку. Эти дети не понимают, что такое доверие. Если ты делаешь вид, что доверяешь, они это воспринимают как сигнал о том, что нужно что-то сделать исподтишка.

— Например?

— Например, дома начали вещи исчезать. Не те вещи, которыми постоянно пользуешься, а какие-то незаметные. Например, второй комплект ключей от машины, румяна, печать, карточка, ручки, блокноты. Дети часто хотят посмотреть на вещи взрослых, но обычные дети смотрят и кладут на место, а Женя все это спрятал и создал свой мир, о котором он мечтал. Мир, где у него есть машина и деньги на карточке, есть печать. То есть, мотивы здесь не злые и не преступные, но такое случается. И ситуация, пусть не в такой степени, но повторяется. Есть еще проблема – он никогда в жизни не признается, если что-то сделал не так.

— Сейчас он вспоминает о своей прошлой жизни?

— Я не очень хорошо помню, что со мной происходило до 4 лет. А Женя – очень четко. Я его однажды спрашивала, хотел бы он вернуться в тот время и увидеть маму. Сказал, что нет, но он бы хотел забрать своего робота. Однажды он сказал: «То была моя прошлая жизнь, я не хочу о ней вспоминать». Его мама умерла в прошлом году. Но я думаю, что мы все-таки поедем, и я покажу ему дом, где он жил когда-то. Даже если бы он принял решение помогать матери – я бы его не осудила.650_1484916482Captura_de_pantalla_2017-01-20_a_la(s)_13.46.06— Сейчас вы относитесь к нему, как к родному сыну?

— Очень многие и не знают, что это приемный ребенок, но он на нас даже похож. Но  я вкладываю в него все то же, что когда-то вложила в собственных детей. Единственное отличие, которое я замечаю — когда я смотрю на то, что делают мои дети – вспоминаю себя в их возрасте, а когда смотрю на Женю – вспоминаю то, что знаю о его матери.

— Многие семьи берут несколько детей из детдомов. Исходя из вашего опыта – смогли бы вы взять еще одного ребенка?    

— Я бы могла усыновить еще одного ребенка, но вложила бы в него уже в 6 раз меньше. Это очень большая ответственность. И оглядываясь назад, я понимаю, насколько было тяжело. Чужих детей, увы, воспитывать намного сложнее, чем своих. Но это более, чем реально.

Иллюстрации: Manon de Jong

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.