ВИА «её» — коллектив странный. На первый взгляд. Присмотревшись, и, главное, прислушавшись к их музыке, понимаешь, что говорят ребята о знакомых и понятных каждому вещах: простых, где-то смешных, а где-то не очень. Говорят спокойно и без лишнего пафоса. И так же спокойно они живут, дают интервью и вместе ходят на концерты. Потому что настоящие и «выпендриваться» уже совсем не хочется.

А еще «её» совсем недавно выпустили первый клип, а уже 4 ноября дадут первый сольный концерт в столичном Атласе.IMG_0388 copy— Группа «её» сейчас где живет – в Харькове или Киеве?

— В Киеве. В Харькове стало нечем дышать: нет ни радио, ни телека адекватного, нет даже аудитории – круг нашей тусовки очень узкий и на все культурные мероприятия постоянно ходят одни и те же люди.

— С какими трудностями пришлось столкнуться в столице?

Захар: Харьковские трудности отпали, а они были основными.

Катя: Тут аудитория шире, больше единомышленников, больше профессионалов. Да и в целом уровень прогрессивности гораздо выше.

— Обидно за родной город?

Захар: Обидно за все города, кроме Киева.

Катя: То же самое мы слышим от ребят из Одессы, например: если тебя нет в медийном поле Киева, то тебя нет вообще.

— Вырос ли спрос на украинских артистов и авторскую музыку?

Начался процесс самоидентификации как в обществе, так и среди музыкантов. Мы только начинаем разбираться в том, кто мы и куда мы хотим. Относим ли мы себя к этой стране или нет? И если нет, то почему? Особенно это касается поколения, которому сейчас около 30. Когда нам было по 18, мы тупо копировали западных артистов. А сейчас мы сами решаем, что хотели бы сказать и донести до слушателя.

— Относительно «месседжей» в музыке. Как, по-вашему, они должны присутствовать? Или музыка может быть просто музыкой?

— Музыка, да и искусство в целом, никому ничего не должны. Перед ними немного другие задачи стоят.

— А вы стремитесь создать посыл в своем творчестве?

Катя: Я вообще не люблю бессмысленных вещей и не понимаю, зачем делать что-то, если ты не понимаешь, кому это нужно. Для меня важно знать, почему я выхожу на сцену и пою конкретную песню. И я всегда вижу безразличных артистов, которым все равно поймут их или нет. Это сразу считывается и смотреть на них становится скучно. Ребята, которые нам нравятся, берут тебя за шкирки и говорят: «Значит так, в моем мире вот так». И ты чувствуешь, что с тобой общается личность.

— То есть, вам близка интеллектуальная музыка?

Игорь: Не только. Когда музыка исключительно веселая и несет развлекательный характер, вроде Верки Сердючки, то я ничего против не имею.

Катя: Более того, Верка Сердючка одна из первых высмеяла образ проводницы, который так свойственен нашей культуре.IMG_0398 copy— Бывает, что вы чувствуете, как артист так сильно хотел что-то донести из «своего мира», что аж перестарался?

Катя: Бывает. Когда начинаешь что-то такое подозревать, то это уже не естественно.

Игорь: Для меня таким в какой-то степени является Flying Lotus – гуру джазово-хип-хоповой тусовки в Нью-Йорке. Его музыка такая сложная, что местами я ее даже не понимаю.

Катя: Я считаю, что если ты хоть раз прикоснулся к чему-то настоящему, то сразу начнешь понимать, что хорошо, а что нет. И не важно, умеешь ты анализировать музыку или нет. Если постоянно слушать «пластик», то рецепторы умирают, портится вкус и хороший продукт услышать тяжелее. Тут важным является наличие бэкграунда у слушателя – у нас в начале 90-х была сильная андерграунд сценав, которая со временем начала упрощаться и переросла в то, что крутят по телевизору сейчас.

— А вы себя андерграундом считаете?

— Нет, хоть по факту таковым и являемся. Мы, наверное, одна из самых странных групп в Украине сейчас, хоть наша музыка и очень простая. Beck бы, например, очень удивился, если бы ему дали послушать наши песни и заявили, что они странные. Относительно андерграунда — не нужно вешать ярлыки, нам бы просто хотелось, чтоб нашу музыку слушали люди.

— Чем больше, тем лучше?

Конечно. Мы не приверженцы работы «в стол». Хороший пример — Radiohead – сложная, качественная и очень популярная в мире музыка.

— Если говорить о расширении аудитории, то как вы относитесь к квотированию украинской музыки на радио?

— Негативно. Запреты никогда не решат проблему. Вообще, критерий «украинская музыка» довольно дурацкий. Музыка должна быть качевой и конкурентноспособной. А подобные меры – это просто выдавливание из пальца. Мы же звоним на разные радиостанции, пишем им, шлем записи и в ответ не получаем никакого фидбека. Такое ощущение, что ребята на станциях, сотрудники телеканалов и даже продюсеры – очень ленивые люди и стараются идти по проторенной дорожке. Яиц нет, вот и все.

— А музыканты тоже ленивые?

Есть и такие, но большинству просто нужен шанс. Иными словами, площадка, где бы их могли услышать. Сейчас этим занимаются исключительно радио «Аристократы».IMG_0367 copy— Вы при создании музыки опираетесь на текущие тренды?                

Игорь: Мы следим за трендами, но делаем это скорее для отсчета времени, чтоб понимать то, что происходит в музыкальной индустрии.

Катя: Для нас важно быть актуальными, но мы стараемся делать музыку, которой в данный момент не так уж и много. Плюс нам хочется понимать, на какой процент аудитории мы можем рассчитывать.

— Музыкальная сцена в Украине отстает от европейской на несколько лет. Не боитесь, что наша публика просто не готова к тому, что вы делаете?

— Для нас это один из главных вопросов. Писать музыку только для друзей мы не хотим, у нас немного другие амбиции в этом плане. Все-таки, это наша профессия. Мы не работаем в офисе, и не играем только в свободное время. Это наш образ жизни. И во всем этом будет смысл только если появится отдача. Поэтому мы и делаем сольник на большой площадке – хотим понять размеры своей аудитории, посмотреть насколько это интересно людям.

— Клип на песню «Хавьер» получился красивым и одновременно с этим довольно странным. Как шла работа над визуальной составляющей?

— Мы хотели рассказать о себе и о тех, кто рядом – поколении, с которым мы ходили в школу. Мы решили показать весь набор «фигни», которая сопровождала нас: отголоски язычества и православия, чуть-чуть совка от бабушек и родителей, чуть-чуть западной культуры вместе с набедренными джинсами, Шакирой и журналами Cool Girl. Все это прекрасно накладывалось на наши обои с цветочками, огромные лакированные шкафы и серванты. Мы решили все это показать и, главное, признаться себе в том, что мы такие.

— Создавая «её» после «deliKate» вы, видимо, тоже признались себе во многом и откинули лишее…

— Так и есть. Стало очень легко.IMG_0434 copy— Какие-то комплексы и опасения быть непонятыми остались? 

Катя: Если какая-то мыслишка и прокрадывается, я ее шлю нахуй. Это вредит музыке и вредит фантазии. Очень классно быть собой – к тебе не могут предъявить никаких претензий.

Игорь: Да, но к этому нужно прийти. У меня было много комплексов и зашоров относительно того, как я играю. Например, мне было некомфортно играть рядом с другим барабанщиком.

— Расскажите, вы вместе на концерты ходите?

— Конечно, очень любим обсуждать других артистов.

— Строго обсуждаете?

— Ой, да. Мы такие сволочи. Но у нас высокие стандарты не только к другим, а и к себе в первую очередь. Так что если мы облажались, то потом страдаем неделю. Любая подготовка к концерту – страшная нервотрепка, потому что плохо или даже средне сделать нельзя. Нужно делать либо хорошо, либо никак.

— А у вас есть ощущение, что вы музыкой будете заниматься всю жизнь?

— Есть уверенность в этом. Непонятно где и в каком формате, но это навсегда.

её — facebook

Фото и текст: Филипп Доценко

 

 

 

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.