Чудесная штука – метро. Летом там всегда прохладно, зимой – тепло. Пробок нет, а ездит оно со скоростью 60 км/час. Хотя с отсутствием пробок мы, наверное, погорячились. Пробки есть. Из людей, правда. Но когда нас это пугало?

Звание самой глубокой станции в мире уже много лет официально принадлежит родной «Арсенальной». Есть, чем гордиться. Еще в метро чисто (тоннели каждый день моют и пылесосят) и, если вы долгими годами пытаетесь высмотреть гигантскую крысу, бегущую перед поездом, то мы вас разочаруем – их там нет. А вот призраки, вполне возможно, облюбовали себе законсервированные еще в 90-х станции «Львовская Брама» и «Теличка». У них мы обязательно возьмем интервью в следующий раз. А пока что абсолютно реальные люди, которые каждый день делают все, чтобы довезти вас в пункт назначения, рассказали нам про свою работу и семейную любовь к метрополитену.
IMG_9851 copyНиколай Шкварун – потомственный машинист поезда метро.

— Николай, долго нужно учиться, чтоб стать машинистом?

— Полгода в тех школе, а потом еще полгода быть помощником, чтоб отработать все навыки. Алгоритм следующий: приходишь в метро, работаешь механиком и потом, через несколько месяцев идешь на курсы машинистов. Преподаватели все практикующие, у них специально выделено время на обучение. Машинист должен знать все технические тонкости состава, поэтому к обучению все относятся ответственно.

— Вы работаете в метро уже больше десяти лет?

— Да, в метро я пришел, по-моему, в 2002 году. Машинистом поехал в 2005.

— Для вас выбор профессии был естественным, ведь ваш отец тоже машинист?

— Конечно, было интересно, ведь в детстве папа катал в кабине, а я тогда еще даже до контроллера не доставал. Повзрослев, начал выбирать. Отец не давил, сказал, чтоб думал сам. Я хотел кулинарию освоить, но понял, что готовить смогу и так научиться. К тому времени машинистами уже стали папа, дядя и мой старший брат. И вот я четвертый машинист. Про нас шутят, что мы клан Шкварунов.

— Я вижу у вас погоны. Что это за знаки отличия?

— У машинистов есть классовость. Я машинист первого класса. Приходит машинист сначала работать без класса, а потом, проработав год, имеет право сдать экзамен на третий класс. И так далее. Чем выше класс, тем больше привилегий, но и ответственность больше.

— Вам нравится ваша работа?

— Ну, конечно. Особенно первое время было серьезное увлечение – хотелось самому покататься. Сейчас уже работа вошла в привычку.

— Что самое сложное в работе машиниста?

— Самое сложное – когда первый раз едешь сам. После учебы в тех школе тебя отдают машинисту-наставнику, с которым ты каждый день катаешься и машинисту-инструктору, который контролирует вашу работу. Получается, всегда есть у кого спросить. А самое главное все равно приходит на практике – учишься тормозить, разгоняться, выполнять маневры. Когда отработав год, например, приходишь после отпуска, то находишься целый день в напряжении – всего боишься. Сейчас, после десяти лет работы, хватает уже полчаса, чтоб все вспомнить – настолько оно въедается.IMG_9858 copy— Как машинисты приезжают на смену рано утром? У вас есть специальные места для сна?

— Есть комнаты отдыха. Мы приходим туда, записываем время выезда, время побудки и ложимся спать. Утром дежурная по комнатам будит машинистов в нужное время.

— Долго длятся смены у машинистов?

— От шести часов. Во время смены есть перерыв на полчаса, чтоб машинисты могли отдохнуть и перекусить. Обычно перерыв стараются ставить ближе к середине смены, потому что во время управления машинист максимально сконцентрирован и должен следить за скоростью, контролем дверей, свободностью путей, давлением, и слушать работу состава.

— То есть, в основном за работой состава следит машинист? Автоматизированы ли какие-то процессы?

— Автоматически может включиться только система автоматического регулирования скорости. Включается она, только если фактическая скорость состава превышает разрешенную.

— Почему бывает так, что поезд останавливается посреди тоннеля?

— Потому что на станции Крещатик пассажир в пятом вагоне решил, что он должен попасть именно в этот состав, втискивается и держит двери. То есть, следующий его не устраивает, хоть он и заедет буквально через 15 секунд. Получается задержка, которая влияет на остальные составы. Бывало, что не можешь уехать из-за того, что нет контроля над дверьми – открыл, закрыл, а контроля нет. Проходишь вдоль состава, а у кого-то кусок сумки торчит из дверей. Человек стоит себе просто мечтает.

— Получается, в основном, задержки поездов из-за пассажиров?

— Из-за пассажиров действительно много задержек. Такое впечатление, что для них фраза «обережно, двері зачиняються» звучит как «на старт, внимание, марш!»IMG_9856 copy— А относительно надписи «не притулятися» – лучше действительно не прислоняться к дверям во время движения?

— Конечно, это не зря написано. Банально на какой-то провод может попасть вода, произойдет замыкание и пойдет сигнал на открытие дверей. Это стараются предусмотреть, но все может быть.

— Еще про вредных пассажиров – вы видели youtube-ролик, в котором парень едет на крыше поезда над Днепром?

— Видел. Мы и вживую такое видим чуть ли не каждый день. Зацеперы эти, руф райдинги какие-то. Честно, первое, что думаешь – идиоты. Они говорят, что «мы экстремалы, мы долго не живем» и у них призвание такое. Может же состав трусануть, нам потом проблемы, нервы. Сколько уже было падений, травм. Напрягают они, честно говоря. Здоровые ж парни – идите на велосипедах катайтесь, бегайте. Они, наверное, не понимают, что создают проблемы другим людям.

— Менее экстремальные люди мечтают прокататься в кабине машиниста. Это возможно?

— Нет, это запрещено по всем инструкциям даже для других машинистов, отработавших свою смену. Один раз на день открытых дверей в депо детей покатали, пока ехали на мойку – они посмотрели, как управляется состав.

— А в тоннели экскурсии проводят?

— Не слышал о таком. Ночью тоже работы проводятся, это ж надо еще время угадать – не каждый на себя такую ответственность возьмет. Знаю, в депо есть экскурсии – школьники заказывают периодически.

— Ночью метро не работает именно из-за проводящихся внутри профилактических работ?

— Да, четыре часа – ночное окно для всех видов работ – цементирование, покраска и остальные виды работ, которые невозможно выполнить во время движения поездов. Хозяйственные составы ночью ездят еще.IMG_9831 copy— Напоследок, самый главный вопрос – есть ли в тоннелях привидения?

— Ну, мы ж все здравомыслящие люди. Нет у нас привидений, но было пару страшных ситуаций. У нас на Академгородке есть так называемый «горячий резерв» – тупик, в котором отстаивается состав. Вот сижу я так и тут вижу темное пятно впереди. Тихо, думаю – глаза протер, а пятно есть. И тут только раз – зеленые глаза такие сверкнули. Я двери и окна позакрывал и сидел так минут десять. Перепугался тогда страшно – это только первые года работы были. То ли кот это был, то ли еще что. Еще когда-то заезжал в тоннель с Днепра на Арсенальную, вижу – летит. Сова, оказалось. То ли они там прячутся, то ли просто в тоннель залетела за мышами. Это было и страшно, и красиво._MG_0057Нина Андреевна Бандурис – дежурная по станции «Вокзальная»

— Нина Андреевна, как вы пришли в метрополитен?

— В метрополитен я пришла еще в 1975 году, летом, 29 июля. Было тепло, погода хорошая, солнечная, как сейчас помню. Пришла я сначала на станцию «Дарница». Там я работала сперва контролером, но очень недолго. А потом я пошла на курсы дежурных по станции, которые длились 3 месяца. Потом экзамены сдала и пошла работать. Это было прям перед открытием новой линии. Сначала станцию «Площадь Независимости» открывали, тогда она «Площадь Калинина» называлась, а позже открыли Почтовую и Контрактовую. Я открывала Контрактовую. Правда, до этого еще какое-то время на «Святошино» была, там нас учили пользованию пультом. А потом, когда уже можно было на Контрактовой, на своем пульте учиться, нас туда перевели. И сначала нас вниз пускали по лестничке маленькой, строительной, дверь еще закрыта была. Там я работала оператором, но очень мало. Я по указанию начальника службы работала и оператором, и дежурной по станции. А в 78-м году я вышла замуж и поехала в отпуск. И после отпуска мне звонят домой и спрашивают: «Пойдешь на «Вокзальную» или не пойдешь?» Я сначала подумала, что шутка! Но, оказалось, никто не шутил, и я согласилась. Вот так я попала на «Вокзальную» и с сентября 1978 года по сей день здесь работаю. Хожу сюда, как домой._MG_0063— А что входит в обязанности дежурной по станции?

— Ой, входит абсолютно вся работа станции: и пассажироперевозки, и обеспечение бесперебойного функционирования станции, и ночные работы, потому что все ремонтные работы в метро проводятся исключительно ночью. Так что мы за всем следим, за людей отвечаем, особенно за деток. Мы часто делаем замечания людям с детками, реагируют, правда, по-разному – и с пониманием, и агрессивно иногда. Но очень много случаев на эскалаторе, когда попадают ручки под поручень, ножки между ступенями. А сейчас еще юбочки постоянно попадают. Ну вот как объяснить людям, что длинную юбочку надо же приподнять? Но мы все делаем культурно, вежливо, с улыбкой. Вообще, работа в метрополитене очень интересная! Но, хотелось бы, чтобы люди были немного более добры и внимательны к нашей работе, к себе, и чтобы понимали, что в метро везде электрическое напряжение, и это обязывает к соблюдению мер безопасности. Тогда было бы немного легче. И нам, и им. Раньше было намного легче, потому что пассажиропоток был куда меньше. А сейчас перевозим больше 100 тысяч людей в день. Точнее, до капитального ремонта перевозили. Сейчас эта цифра очень упала, до 30 тысяч где-то.

— Мне всегда было интересно значение красного круга, с которым вы провожаете поезд.

— Диск? Это в пиковое время мы даем сигнал о том, что двери закрыты и поезд готов к отправлению. Если вдруг что-то не так, то мы показываем не красную табличку, а черно-белую._MG_0072— А вы упоминали пульт. Что это?

— У нас есть станции с путевым развитием. Это «Арсенальная», она самая глубокая в мире, кстати, 105 с половиной метров, еще «Крещатик», «Вокзальная», «Шулявская», «Святошино» и «Академгородок». На этих станциях есть пульты. У меня и на Шулявской – съезды. То есть, в случае какой-то неисправности, я смогу обернуть состав и отправить его, например, со второго пути на первый. И также, когда ночные работы у нас идут – рельсы, шпалы меняем, то мы всегда что-то возим. Для этого есть хозяйственные поезда.

— То есть метро работает фактически круглосуточно? Вы посменно сменяете друг друга?

— Да, смена длится 12 часов. Я прихожу на полвосьмого утра, переодеваюсь в форму, провожу планерку для других сотрудников и работаю до 8 вечера. Потом меняюсь. Раньше работали в 3 смены, но это неудобно, потому что очень много людей ездят из-за города._MG_0041— Вы любите свою работу?

— Конечно! Очень люблю. Мы все как семья. Человек, который проработал здесь хотя бы 5 лет, он совсем иначе начинает относиться к своей работе. Более ответственно, более серьезно. Понимаете, еще от руководства зависит многое. Вот на некоторых предприятиях такая постановка вопроса, что, мол, «я руководитель, а ты никто». У нас такого нету. У нас руководитель – это друг. Я ему могу рассказать все, посоветоваться во всем, а он, в свою очередь, все подскажет и поможет. Честно вам говорю, метрополитен – это вторая большая дружная семья!

текст и фото: София Возняк и Филипп Доценко

Редакция Talktome выражает огромную благодарность Киевскому метрополитену за помощь и знакомство с такими прекрасными людьми! 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.