Про самый горячий фестиваль мира, ощущение семьи в пустыне и созидающий огонь мы говорили с Александром Ткаленко, автором персональной фотовыставки про Burning Man, которая стартовала в городе 10 октября.

_MG_2776

Саш, расскажи о выставке.

— Это первая моя выставка, я не рассчитывал на такие масштабы, просто хотел показать друзьям фотографии не только в социальных сетях. Все переросло во что-то большее, печать получше, картины, напитки, реквизит, видео. Поэтому теперь волнуюсь, конечно. Фотографии от 20х30 см до одного метра. Вначале переживал, что будет мало работ для выставки, но в итоге пришлось кое-что отсеивать, сейчас снимков около сорока.

По профессии ты фотограф?

— Вообще я занимаюсь графикой, анимацией и дизайном. А фотография – это хобби.

Почему решился ехать на «Burning Man»?

— Я не решал, за меня решили. Мои друзья живут на Гавайях, они меня и пригласили, буквально за неделю было все решено, я просто собрался и поехал. Первый день я думал: «Когда это закончится? Что вообще происходит?». Настолько сложно было найти себе место. Энергетически и в остальном все по-другому, максимально не обыденно. Поэтому было странновато, на второй же день я думал: «Пусть это длится вечно!». Так оставшиеся дни и пролетели. Сейчас все вспоминается как сон.

_MG_2824

Как проходит день на «Burning Man»?

— День начинается с рассвета, когда все приезжают с вечеринок, в основном все спят утром, потому что в это время не очень жарко. Днем приходится постоянно перемещаться. Посмотреть закат, потом можно вздремнуть часов до 23 и снова выйти в эту сумасшедшую жизнь. Живет кто как: в палатках, машинах, подушках, целых шатрах или лагерях. Кто где находит место – там и остается.

Расскажи одну из вау-историй оттуда.

— Их слишком много. Запомнилась последняя ночь, уже начинался рассвет, чувак весь в пыли, в шубе, трусах и очках бродил и кричал: « Noooo!». Конец фестиваля же. Никакого дресс-кода на фестивале нет, есть только радикальное самовыражение) просто все понимают, что никто не осудит и выглядят так, как для них комфортно. Был  день, когда все надевали юбки, например или во всем белом.

Что из арт-объектов не можешь забыть?

— Больше всего понравились движущиеся арт-объекты — это машины. Когда из-за спины выезжает корабль, на нем куча людей, играет музыка, все светится, ты просто сходишь с ума. Они были очень разные, но все с огнем. Огромнейшее колесо, которое нужно было крутить, на каждой секции стоял скелет в своей позе. Если смотреть в одну точку, то кажется, что скелеты сами крутят колесо. Я даже не ожидал, что люди с таким энтузиазмом подходят к участию в фестивале.

Что мне еще очень понравилось: я не знал, что там ничего, кроме льда, не продается. Даже если ты приедешь без ничего, ты попадешь в семью. Все чем-то делятся. Кто-то с утра встает и жарит бекон, кто-то готовит хот-доги, они специально кричат и машут, чтобы угостить незнакомых людей. Открытые, свободные, жизнерадостные люди в одном месте. На этом фестивале было три украинских лагеря, и это очень круто._MG_2801

Было время в процессе осмыслить происходящее?

— Это секундные ощущения, но они происходили именно там. А дома уже в целом пытался понять, что со мной произошло. Каждый день хотелось обнять все семьдесят тысяч человек. И теперь хочется вернуться в эту семью. Конечно, были люди, которым не очень нравилась музыка, толпа, жара. Но их были единицы.

На фестивале все строится вокруг огня. Что он для тебя?

— Это одна из трех вещей, которые я люблю: небо, вода и огонь. Они всегда меняются, не бывает одинаковой картинки. Это медитация. Люди для того и строят арт-объекты, они сжигают их, чтобы потом сделать нечто лучше и новее с большей душой и любовью.

 

Выставка «Radical Ritual» в Галерее ART:EGO

Дружить с Александром

Фото: Анна Бобырева

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.