Острый, яркий, живой, бесстрашный, характерный, смелый, честный и, не смотря на молодость, зрелый. Именно так можно описать театр, который взломал архаические рамки театральных традиций. О том, почему и как возник «Дикий», рассказывает Ярослава Кравченко.22054420_2045514808798428_325992160_n— Расскажите, как возник «Дикий театр»? Как пришли к идее, что стало импульсом?

— Мне кажется, возникновение «Дикого» – логическая реакция на то, что произошло в сознании наших людей. Произошла революция, и мы захотели свободы, в том числе и свободы выбора, где провести вечер. Это также логическая реакция на то, что показывалось в государственных театрах. Я сама работала в государственном театре почти 10 лет, сначала в Молодом, потом во Франко, и училась я на театрального критика. В какой-то момент поняла, классические спектакли меня обижают тем, что я прихожу и не вижу там ничего, что резонировало бы с моей жизнью. Каждый спектакль просто съедает мое время. И если я работаю в театре, хожу в него бесплатно и в какой-то момент могу уйти из зала, то другие люди платят за это деньги. Это неправильно. Должен быть продукт, который отвечает моему внутреннему запросу. Поэтому возникла идея создания такого «Дикого театра».

— Сколько человек было в вашей новой команде?

— Сначала нас было немного. Был Максим Голенко (прим. ред. – главный режиссер «Дикого театра»), который показывал свои спектакли по подвалам. Был наш дизайнер Лена Никулина. Когда мы создавали «Дикий», было принято решение взять все правила создания театра, театрального бизнеса и полностью их нарушить, посмотреть, что выйдет. Например, до сентября этого года, когда мы открыли Сцену 6 (прим. ред. – центр независимого театра), «Дикий театр» существовал как театр-призрак или театр-галлюцинация. Все в Киеве знают, что есть «Дикий театр», билеты не достать, нас уже знают по Украине, но у театра нет адреса. У людей в голове это не укладывается! Мы каждый раз работали в новом месте, за 1,5 года сменили более 40 площадок и заставлять зрителя искать нас — стало нашей фишкой. Как говорят – голь на выдумки хитра.

— Адреса не было, но была уже своя труппа?

— У нас нет, как в классическом театре, понятия труппы, все актеры абсолютно свободны. Таким образом, мы избегаем «закулисного террариума», когда кто-то кого-то подсиживает. Еще одна фишка «Дикого» – у нас под каждый проект проводится открытый кастинг. То есть любой, кто увидел объявление, зарегистрировался, выучил роль, пришел, имеет шанс попасть в проект — мы всех прослушиваем. В «Диком» есть спектакли, в которых играют непрофессиональные актеры. Например, в «Вий 2.0». и «ПопахМентах» их состав 50/50. В последнем кастинге приняли участие актеры из 14 театров, в частности государственных. Почему? Потому что люди понимают, придя в Дикий, они могут оторваться и работать с живым материалом. Ни один другой театр не берет такие радикальные тексты и темы.22054665_2045514862131756_1800815094_n— Как родилось название «Дикий»?

— Это очень прагматичная история. Не было такого, что я спала и мне во сне явилось провидение, как назвать театр. Мы отнеслись к этому как к заказу. Важно было, чтобы название читалось одинаково на украинском и русском, запоминалось, хорошо выглядело на лого, было уникальным. Проверяли на индексацию, регистрацию, чтобы не было аналогов.

— «Дикий» – это проект или все-таки полноценный театр?

— Изначально я хотела делать продюсерское агентство, которое сопровождало бы независимые театры. Пришло куча заявок, я смотрела, что они предлагают и поняла, что какие-то вещи нам не подходят. То есть я видела, что мы будем вырабатывать свое художественное направление и будет жесткая селекция. Поэтому «Дикий» начинался как проект, сейчас это театр, который производит свои проекты. И не только от имени театра, но и на аутсорс. Например, триллер «Афродизиак» в цирке – совместный проект с Ирмой Витовской и Мишей Бондаренко.

— С какими сложностями столкнулись, кто помогал, и ожидали ли вы тех результатов, которые имеете сейчас?

— Начну с конца. Сначала было интересно собрать людей, которые способны на провокацию, могут и хотят нарушить принятые нормы. И начали собираться ребята, ядро команды, позже я увидела, что начинает собираться зритель, который такого театра ждал.Я не буду говорить, кто не помогал, потому что в финансовом плане – нам не помогал и не помогает никто до сих пор. Но вот коллеги помогли черным пиаром.  В тот момент я работала в театре Франко главой пресс-службы, и люди не понимали, как можно работать в академическом театре и при этом делать что-то абсолютно радикальное. И когда меня угораздило арендовать камерную сцену для известного спектакля «Вий 2.0», дошло до того, что в самом большом театре страны посчитали «Дикий» святотатством на сцене театра Франко. И, наверное, вот этот момент, когда многие не видели и уже осуждали, сыграл свою роль в становлении «Дикого». О нас заговорили, по курилкам и гримеркам, по кабинетам и на кухнях.фото со спектакля -Дикого театра- (1)— Если говорить о вас, Ярославе, что это за человек?

— Сложный вопрос. Наверное, я человек, который занимается тем, что у него хорошо получается. И я получаю от этого огромное удовольствие. Мне кажется, часто люди занимаются не тем, что им суждено, и проживают свою жизнь безрадостно, не открывая весь потенциал своих возможностей и талантов. Это грустно. Сейчас я нашла свое признание, как мне кажется. Еще я очень адекватный человек, но многие считают меня безумной.

— Насколько сложно управлять своим театром? Ведь это промоушен, реклама, внешняя и внутренняя коммуникация. Я знаю, вы даже кастинги проводите лично. Как справляетесь со всем?

— Вначале было очень сложно, потому что мои мозги совсем нематематические. Мне пришлось изучить правовую плоскость, вести ФОП, составлять договора и прочее. Сложно порою бороть свою социопатию и поэтому сейчас я стараюсь переводить всю коммуникацию в электронную плоскость. Сложно, потому что вокруг сложные и эмоциональные люди. В одну секунду тебе нужно думать о том, как не травмировать тонкой организации душу, а в следующий момент вспомнить «язык грузчиков», чтоб они точно поняли что, как и куда нести.

— На какие темы и проблемы современного общества вы обращаете внимание зрителя?

— На настоящие, а не придуманные (смеется). Есть один главный вектор: мы концентрируемся на важном общественном, например, права женщин, геев, коррупции, урбанизации, вымирания села, и делаем это через призму историй обычного человека. Никакой чеховской патетики. Я бы сказала, что «Дикий театр» — это остросоциальный театр.фото со спектакля -Дикого театра-— Как реагирует зритель на ваши некомфортные спектакли? Какие отзывы получаете?

— У нас сейчас мало случайных зрителей. Уже есть своя аудитория, она очень крепкая и, как правило, приходят люди, которым кто-то нас посоветовал или подарил билет. Например, недавно впервые меня попросили сделать абонемент в «Дикий театр», а мою близкую подругу парень пригласил на свидание на наш спектакль. И это кайф – такое слышать. На самом деле есть и такие зрители, которые выходят громко и демонстративно посреди показа; те, кто привык к театру классическому. Есть те, которые досидят, посмотрят, потом накатают телегу, насколько все было плохо. Но для меня негативный отзыв значит, что спектакль состоялся. Потому что вторая цель «Дикого» – это честность. Не нравится тебе – ты встал и вышел, и это честный поступок по отношению к себе. Написал ты отзыв, что тебе не нравится – ты не остался пассивным, и наша цель достигнута. Ради таких реакций мы и делаем театр, когда люди могут аргументировать и сказать, почему, это тоже значит, что театр состоялся.

— Какие постановки, на ваш взгляд, самые значимые в «Диком»?

— Всем, кто не видел «Дикого», я советую «Вий 2.0». Она очень социальная, личная, красивая и самая старая. Она подойдет, чтобы прийти и понять, зайдет тебе «Дикий» или нет. Есть спектакль о женщинах «Бути знизу», он лайтовый, очень нежный. Есть «Том на ферме», который касается темы честности и гомосексуальных отношений – современная канадская драматургия. Есть «Попы Мєнти Бабло Баби» о коррупции, есть триллер в цирке и иммерсивный спектакль в зоопарке, есть музыкальный байопик. Меню большое.22053159_2045514865465089_1766987662_n— Какими премиями и наградами может похвастаться «Дикий»?

— Мы получили в прошлом году «Киевскую пектораль» — это было неожиданно. Также ездили на херсонский фестиваль «Мельпомена Таврии» и там «Дикий» взял три награды. Ездили в Северодонецк и там «Том на ферме» разделил гран-при с харьковским театром. Скажу так, премии есть, но они не столь важны для нас. Самое главное – что у нас очереди и за билетами, и в команду. Это значит, что мы создаем важное и нужное.

— Последний вопрос, к чему стремится «Дикий Театр»? Какие ваши цели и ближайшие планы?

— Сейчас сбылась одна из самых больших мечт – она называется Сцена 6. Мы будем собирать всех самых дерзких, инакомыслящих вместе и создать площадку для независимых театров. Из планов я даже не знаю… Я руководствуюсь правилом 72 часов. Если ко мне пришла идея, я звоню нескольким людям, мы оцениваем ее, проговариваем, смотрим, кто ее может воплотить и запускаем. Из ближайшего – мы будем делать спектакль-акцию «Ленин – гриб», которая будет посвящена столетию октябрьской революции. Нам интересно проанализировать образ вождя, который создавался и тот, который был на самом деле. И следующая из постановок будет «Кислород» Влады Билозоренко.  Есть еще какие-то планы, о которых я вам не скажу. Секрет.

Дружить с Ярославой

Фото: Дмитрий Поперечный

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.