Рубен Эстлунд из раза в раз долбил скалу Каннского кинофестиваля и, наконец, добился своего. Теперь у него главный приз, а у нас – лучший фильм режиссёра.kvadrat_3Эстлунд исправно снимает кино в своём особенном стиле – с самыми морально слабыми героями в мире, обязательным юмором, этическими вопросами и очень длинными планами. Такие планы – дань прошлому режиссёра, когда он снимал фильмы о лыжниках, где смена кадра означала провал. Впрочем, они никогда не были особенно утомительными.

В «Квадрате» Эстлунд заходит на территорию Луиса Бунюэля, как всегда иронично критикуя шведское общество. Но в этот раз – с замахом на европейское.

По сюжету Кристиан (Класс Банг) работает куратором в музее современного искусства. В один из дней его банально разводят и крадут мобильный. Негодующий Кристиан вычисляет геолокацию телефона и рассылает угрожающие письма всем жильцам дома. Вскоре его телефон возвращается, а вместе с ним и куча внезапных неприятностей.

Кристиан – наш проводник и гид в мире фильма. А главным инструментом и выразителем мысли режиссёра становится тот самый заглавный квадрат.kvadrat_4Квадрат – это в первую очередь инсталляция, которую готовит музей современного искусства из фильма. По замыслу творца, внутри квадрата люди обязуются заботиться друг о друге и уважать других. Точно такой же проект Рубен Эстлунд реализовал в реальности тремя годами раньше. Он имел резонанс в Швеции, но разочаровал своего автора: никто не выполнял условий пребывания в квадрате.

В то же время, образ квадрата отправляет нас к камерам моментальной съёмки и изначальной концепции Instagram. Эстлунд делает синхронный срез европейского общества, критикуя пассивное наблюдение и безучастность. Подобные вопросы уже волновали его раньше в короткометражке «Происшествие в банке» и, видимо, не перестают тревожить до сих пор.

Лишенный содержания квадрат становится своеобразной рамкой, в которую можно вписать что угодно (собственно, так происходило в реальности). Например, объект современного искусства.kvadrat_1Рубен Эстлунд использует современное искусство как лакмус для проверки и высмеивания общества. Проверку, конечно же, никто не выдерживает: почитатели искусства посмеиваются на паблик-токе, на котором постоянно выкрикивает непристойности мужчина с синдромом Туретта, меценаты толпой бегут со скучной речи о будущем музея на банкет, а сам куратор музея не может объяснить, что значит его цитата из пресс-релиза. В мире Эстлунда, связанные с искусством люди его не понимают.

Не меньше у них проблем и с этикой. Этика – это тот тест, который герои Эстлунда всегда проваливают. Они не только совершают неэтичные поступки, но не признают их и находят им оправдания. Кристиан абсолютно безучастен к драме мальчика, пострадавшего из-за его писем. Также безучастны и зрители перформанса Человека-обезьяны, отсылающего нас к провокациям Олега Кулика, пока действие явно не выходит из-под контроля.

Герои Эстлунда убегают от свободы по заветам Эриха Фромма. В любой непонятной ситуации они будут избегать активных действий и принятия решений. Режиссёр не устаёт это показывать из фильма в фильм, высмеивая лжетолерантность своих соотечественников, которой они прикрывают инертность и трусость. С другой стороны – о чём Эстлунд будет снимать, если шведы вдруг одумаются?