«мама!» – самый mindfuck movie Даррена Аронофски со времён «Фонтана».mother_2Аронофски снова СДЕЛАЛ ЭТО – снял кино, от которого вскипел Венецианский кинофестиваль. Это не значит, что фильм хороший или плохой, но однозначно делает его объектом пристального внимания. Разбираем почему, а для тех, кто уже посмотрел, отвечаем на вопрос: «Что это было?».

Даррен Аронофски любит и отлично снимает странное кино, обречённое стать культовым. Такими были «Пи», «Фонтан» и «Чёрный лебедь» – по сути, половина фильмографии режиссёра. Но Аронофски не останавливается на достигнутом и снимает «маму!»: достаточно стрёмную и по-своему смешную ленту.

Он (Хавьер Бардем) и Она (Дженнифер Лоуренс) живут в старом доме. Он – знаменитый поэт, который страдает от творческого кризиса. Она – его муза, восстанавливающая дом после былого пожара и создающая в нём уют. Размеренную жизнь нарушает появление незнакомца: смертельно больного доктора (Эд Харрис), который селится в их доме. Следом за ним приходит его жена и сыновья и, кажется, чужакам не будет конца.mother_3С приходом чужаков атмосфера в доме накаляется, всё больше вовлекая зрителя в действие на экране. Аронофски мастерски использует коды хоррора, пугая нас больше, чем «Оно». При случае он цитирует предшественников, вроде «Сияния» Стэнли Кубрика, «Ребёнка Розмари» и «Жильца» Романа Полански. Но это – лишь поверхностный слой.

Снять чистый хоррор было бы слишком просто для Аронофски. В «маме!» он не просто смешивает разные жанры, а создаёт два полноценных произведения. Одно из них легко считывается на сюжетном уровне, нужно лишь добраться до развязки. Второе разыгрывается языком метафор и символов, но требует более вдумчивого просмотра. Впрочем, каждый из этих вариантов способен влюбить вас в «маму!» или навсегда отвратить от этого фильма.

Аронофски заложил в «маму!» немало идей, возможно, слишком много для одного фильма. Критика угнетения женщины патриархальной системой, метафорическая реконструкция акта творения и огромный библейный пласт – эти темы могут восприниматься все вместе или каждая по отдельности. Недаром «мама!» заканчивается так же, как и начинается: Аронофски показывает цикличность своей истории, а заодно приглашает нас к повторному просмотру.mother_4Как и Джеймс Джойс в «Улиссе», Даррен накладывает свой сюжет на более древний источник. В его случае – это библейские истории, которые режиссёр по сути экранизировал в жанре хоррора. Параллели провести легко: Дом – как Творение, Он – Бог, Она – тот самый Дух Божий, который парил над водами, а также Дева Мария. Врач и его жена олицетворяют Адама и Еву, которые нарушают запрет и совершают грехопадение, после чего им навсегда закрыта дверь в Эдемский сад, он же – Его кабинет. Потом появляются Каин и Авель, после которых двери ада, находящиеся в подвале остаются навсегда открыты, а также обыгрываются сюжеты потопа, вавилонской башни, рождения и смерти Спасителя.

Библейские сюжеты Аронофски накладывает на коды мифологии: отсюда жаба-предвестница беды, очищение мира огнём и цикличность. Режиссёр внезапно ступает на территорию Ларса фон Триера, получившего подобную бурю негодования десять лет назад за «Антихриста». При этом, Аронофски остаётся верен себе: его кино дружелюбнее к зрителю и как всегда способно просто развлечь не напрягая лишними смыслами.