Рубрики
Без рубрики

Пост-релиз: «Музей новостей» — Talktome

Когда кажется, что #зрада подстерегает на каждом углу, в каждом посте фейсбука, в лице начальника ЖЭКа и водителя маршрутки, в отбитом куске плитки в подъезде и в соседе, который не убирает за собакой. Когда новости только плохие, а погода только слякоть. Когда за всем этим забываешь, в какой стране ты живешь – нужно идти в «Музей новостей», пройти через «Хаос» и, стоя на пороге зала «Гордость», почувствовать (мурашки) себя настоящей частью великой истории.2 марта в «Мистецькому Арсеналі» открылся «Музей новостей» – проект команды Gres Todorchuk PR, приуроченный 20-летию ТСН на канале 1+1. Выставка посвящена наиболее значимым новостям страны, начиная с провозглашения Независимости и до сегодняшнего дня. Выставка продлится до 26 марта.Один из важнейших тегов «Музея новостей» – #масштабность. Масштабность в отборе экспонатов: например, при входе в «Музей новостей» можно сделать селфи в настоящей турбине самолета АН-225 “Мрія” (вы представляете себе этот размер?). Масштабность не только в физическом измерении, а и в силе духа: в одном из залов стоит обстрелянный в АТО легковой автомобиль «Сырник», принадлежащий волонтерской организации «Армия SOS», в другом зале можно увидеть вывески из донецкого аэропорта. Масштабность технического характера: первая в Украине голограмма человека в полный рост. Более 6 тысяч новостей легли в основу информационной составляющей музея – «масштабностей» не хватит, чтобы все перечислить.«Музей новостей» расположился в 10 залах:  зал «Хаос», о котором упоминалось в начале текста, — это более 50 одновременно работающих экранов с новостями и передачами канала 1+1; зал «Событие» охраняется отдельным караулом, поскольку главный экспонат – восьмиметровый флаг Украины, который внесли в Верховную Раду Украины 24 августа 1991 года; в зале «Телестудия» каждый желающий может попробовать себя в роли телеведущего студии ТСН, и еще 7 залов, каждый из которых имеет свое название и концепцию.В «Музее новостей» нужно потратить минимум день, чтобы ознакомиться со всеми новостями и экспонатами, интерактивами, сюжетами, интересной инфографикой и статисткой. Красота экспонатов  – боксерский пояс Кличко, медали Подкопаевой, статуэтка «Евровидения» Джамалы – не во внешнем виде, а в их сути, поскольку люди, которые добыли эти артефакты, меняли судьбу страны.Выставка «Музея новостей» показывает нам, как новости влияют на общество. 25 лет независимой Украины – это только гордость и только победа, потому что мы часть этой страны и только мы определяем, какими были и будут наши новости. «Вы не сможете спрятаться от новостей» — так звучит идея проекта. Потому что новости фиксируют историю, а историю творим мы. Прямо сейчас!«Музей новостей», 2-26 марта.

График работы: вторник — воскресенье, с 11:00 до 20:00.

«Мистецький Арсенал», ул. Лаврская, 10-12.

Стоимость билета: 60 гривен. Для детей, студентов и пенсионеров – 30 гривен.

Фото: Gres Todorchuk PR

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Рубрики
Без рубрики

Другой обзор: Американский дом в Киеве — Talktome

Все очень непросто. Для того, чтобы попасть в Американский дом, я прошла через охрану, металлоискатели, показала завещание прадедушки, оставила отпечатки пальцев, сдала кровь (не свою, конечно), перечислила деньги всех американских президентов и прошла тест на детекторе лжи. Хорошо, признаюсь, с детектором лжи загнула. Но только для того, чтобы после этого обзора толпа людей не стала штурмовать стены Американского дома. Не ходите туда – там уже хочу жить я.— И почему я раньше у вас не была? – задумчиво протянула я, закрывая дверь большого зала на втором этаже Американского дома.

А чому ви в нас раніше не були? – задала логичный вопрос мой экскурсовод, Ольга Гарбовская, менеджер по связям с общественностью.

— Дело в том, что я стесняюсь демонстрировать людям свой вялый intermediate, поэтому мы с ним обычно сидим молча дома и тихонько смотрим Friends в оригинале.

— Даремно ви так, ми ж не перевіряємо рівень володіння мовою – і ми далеко не лише Speaking Club. Мы сели в уютном зале на первом этаже – с диванами, компьютерами, американскими журналами и настольными играми. Ольга продолжила:

— Американський дім – це не просто культурний центр, це високотехнологічна платформа, платформа для обміну думок та взаємодії між американським та українським суспільством.

— Вы понимаете, после этих слов я боялась бы к вам прийти, не имея юридического и технического образования, и не постажировавшись годик в Space-X. Где прячутся эти высокие технологии, покажите?

Ольга провела меня в следующий зал – Makerspace – комнату инноваций и творчества. Я даже не знаю, на что первое я обратила внимание, потому как глаза разбежались по разным углам комнаты: справа от меня 3D-принтер (наконец-то я его увидела и потрогала!), в конце комнаты несколько огромных мониторов Mac, на стене smartboard, а на столе огромный синтезатор и укулеле. Есть еще вещи, названия которых я узнала позже, и вы просто боги, если поняли, о чем идет речь – Makey Makey и Little Bits.— Будь-який відвідувач може користуватися усіма приладами: тут є спеціальна клавіатура для тих, хто монтує відео, синтезатор підключається до комп’ютеру і ви можете писати музику, для 3D-принтеру і 3D-ручки у нас є розхідний матеріал — пластик. А тут – вініловий різак і хіт-прес, можна вирізати принти собі на футболки і одразу їх наносити. Отже, приходьте і, будь ласка, користуйтеся!

— Стойте-подождите. В смысле, любой человек может прийти и пользоваться 3D-принтером? Это же, наверное, стоит миллион денег.

— Ні, це абсолютно безкоштовно. Треба тільки подзвонити і попередньо зареєструватися.

— То есть, как “бесплатно”?  

— Це наша політика.

— Слово “политика” обрело для меня новый, неожиданный смысл.
После слов «все бесплатно» на моем лице отображалось выражение человека не с самым высоким IQ, поэтому Ольга составила для меня некоторую историческую справку. Американский дом открылся в мае 2015 года как проект Посольства США в Украине, который администрирует IREX (прим. ред – International Research and Exchange Board – Совет международных научных исследований). Проект был создан не для монетизации и не зарабатывает на посетителях – а для того, чтобы дать возможность украинцам развиваться (вот вам 3D-принетр, делайте уже что-нибудь классное!). 20 лет назад в Киеве существовал Американский дом – это был ресурсный центр для преподавателей и переводчиков, но проект закрылся.

— У нас відбувається безліч різноманітних заходів: це бізнес-інкубатори, спікінг клаби з носіями мови, хард токи на важливі теми, тренінги, майстер-класи, покази фільмів, виставки. Різні організації на партнерських засадах проводять у нас свої заходи – для цього є зручні кімнати з необхідним обладнанням та усіма умовами.

— Так.. и все это бесплатно? Пока шок, поэтому я еще несколько раз об этом спрошу, не обращайте внимания. Все мероприятия в доме так или иначе связаны с Америкой?

— Не обов’язково. Тематика заходів – різноманітна. Нам важливо щоб заходи підтримували глобальні цінності і допомагали розвивати українське суспільство та сприяли взаєморозумінню між Україною та США. А сколько людей ходит к вам в разговорный клуб, к примеру?

— Близько 120-130 людей.

Так, а после обзора к вам придет еще 120 людей, и что вы будете делать?

— Із розмовним клубом та відвідуваністю на інших заходах у нас проблем немає. Багато хто із наших відвідувачів тримає в секреті це місце, щоб не прийшло більше людей (сміється). Але ми дуже хочемо, щоб люди користувалися ресурсами дому.
То есть, нас еще надо уговорить прийти и бесплатно пользоваться высокими технологиями. В распоряжении Американского дома большое количество американской прессы, книг по подготовке к экзаменам GMAT, TOEFL, доступ к онлайн-библиотеке с базой данных для историков, журналистов, исследователей. В Американском доме два этажа возможностей, лифт для людей с особыми потребностями, наушники/ноутбуки/мышки для тех, кто пришел без ничего, и даже VR-очки для тех, кто хочет «покататься» на американских горках. Единственное, за что в Американском доме нужно платить (я все-таки нашла) – это кафетерий.

— Добавьте ложку дегтя, а то все слишком прекрасно. Что нельзя делать в Американском доме?

— Забороняється, наприклад, проносити алкогольні напої, курити в приміщенні та приводити у будинок тварин.

— Так моя собака и не увидит 3D-принтер.

— Проте можна читати книжки безкоштовно онлайн в будь-якому куточку світу, якщо у тебе є картка постійного відвідувача.— А как получить эту карточку? Бесплатно, это я уже поняла.

— Заповнити анкету і сфотографуватися.

Это слишком сложно. Я остаюсь у вас жить.

America House Kiev

Фото: Анна Зевако

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Рубрики
Без рубрики

Олег Герман – бизнесмен, организатор EQUI Jazz Fest — Talktome

Привезти в Украину обладателя 22 «Грэмми» Chick Corea вместе со звездными Avishai Cohen и Marcus Gilmore – задача не из простых. Да и в последнее время центром украинского джаза потихоньку начал становиться Львов, вытеснив Киев с его позиций.

С Олегом мы встретились накануне фестиваля и поговорили о том, почему было решено провести EQUI Jazz Fest, о будущем фестиваля и украинского джаза. А еще Олег рассказал, как в юности играл «на похоронах и танцах», а потом спустя годы продюсировал частный симфонический оркестр «Украина».— «EQUI Jazz Fest» – для вас пилотный проект или вы серьезно настроены продолжать занимать организацией фестивалей?

— Меня, в первую очередь, очень «давила жаба», что во Львове проходит замечательный Alpha Jazz Fest, а в моем родном и любимом Киеве джазового фестиваля уже несколько лет нет. Я и раньше думал о том, чтоб заняться организацией, но время для этого было далеко не самое лучшее. Я изучаю психологию и знаю, что, если мысли тебя будоражат какое-то время, они обязательно принесут результат — рано или поздно. Мой товарищ показал мне «Equides club» – один из красивейших загородных клубов, и я понял, что нужно начинать работать. У Геннадия Буткевича (владелец «Equides club» – прим. ред.) получилось сделать очень спокойное и уютное место. При этом, он по сути занимается меценатством – на базе клуба тренируется сборная Украины по конному спорту. Сейчас я уверен, что фестиваль будет ежегодным.

— Вы рассматриваете проведение джазовых фестивалей как бизнес? Ведь эту сферу сверхприбыльной не назовешь.

— В этом году – да, этот проект прибыли не принесет. Тем не менее, продажа билетов идет очень активно. Стоит также вопрос сезонности – Chik Corea дает концерты почти каждый день в Европе и мне пришлось согласиться на предложенную дату. Я также уверен, если ты отдаешь делу свои душу и силы, то оно может перерасти в бизнес. Главное – быть честным самим с собой. А свои ошибки мы разберем после фестиваля, чтобы их не повторять.

-Расскажите о команде, которая занимается подготовкой фестиваля.

— У нас прекрасный оргкомитет. Новых людей в команду набирать почти не пришлось, я обратился к тем, с кем уже работал ранее и кому доверяю. Благодаря стараниям команды мы строим уникальный временный концертный-холл, который тянет на Копенгаген или Брюссель. Такой площадки в Украине еще не было, и я очень рад, что у нас получилось ее сделать.

— Каким вы видите будущее фестиваля?

— Пока конкретных идей нет. Все силы брошены на предстоящий ивент, и мы хотим довести этот процесс до конца, не распыляясь на другие вещи. Но последний фестиваль во Львове показал, что в Украине есть прекрасные джазовые музыканты, готовые играть с американцами на одной сцене. Я стремлюсь к тому, чтобы в следующем году мы могли показать больше наших исполнителей в Киеве. Мы рассматриваем проведение двухдневного фестиваля, хотим добавить еще одну сцену – например, на Троицкой площади. Также хотелось бы, чтобы западные коллеги провели мастер-классы с украинскими молодыми музыкантами. У меня будет достаточно времени выдохнуть и основательно подумать над этим.

— Проскакивали ли мысли провести фестиваль украинского джаза? Возможно, направленный на более молодых музыкантов?

— Есть ряд продуктов, за которые Украину знают и любят, и нам есть, чем гордиться. Но джаз – все-таки американская музыка, несмотря на то, что наши молодые музыканты ее прекрасно играют. Формат фестиваля украинского джаза очень отличается от того, что мы сейчас делаем, и я пока не думал о его создании. Думаю, на данном этапе большой фестиваль украинского джаза провести будет достаточно сложно. Пока все же необходимо приглашать западных хедлайнеров.— Рассматривали ли вы альтернативные варианты проведения фестиваля?

— Все сомнения по поводу места проведения отпали сразу – с площадкой альтернативы не было, по крайней мере для однодневного формата проведения фестиваля. Когда я начал букировать артистов, то выбирал из восьми или десяти вариантов, но когда я увидел Chick Corea Trio, сразу же остановился на них. Чик – один из величайших джазовых пианистов, живущих на данный момент и ему уже 75 лет. С ним будет играть Авишай Коэн – культовый контрабасист, барабанщик – Маркус Гилмор – прекрасный музыкант и актер. Тем более, они везут программу, за которую Чик получил два своих последних «Грэмми». К нам едут гости из Австрии только потому, что в Киеве будет выступать Chick Corea Trio.

— Какая публика сейчас слушает джаз и кого вы ожидаете увидеть у себя на фестивале?

— Я бы разделил публику на тех, кто досконально знает джаз и слушает всё – от диксилендов до фьюжн и тех, кто просто любит околоджазовую атмосферу, что тоже неплохо, ведь они так или иначе все равно приобщаться к музыке. В нью-йоркском заведении «Blue Note», например, гости хотят послушать джаз. И все. А у нас есть люди, которые даже не выходят из VIP-зоны. И они тоже часть аудитории – нужно это понимать и учитывать. Для большей доступности мы сделали стоимость самых дешевых билетов по 450 гривен, организовали шатл-басы, которые будут возить людей, не имеющих личного транспорта, от ст.м. Выдубичи на фестиваль. Мы очень хотим донести джаз до тех, кто его хочет услышать. Мы даже хотели сделать трансляцию концерта, договорились с кинотеатром «Мультиплекс», но, к сожалению, приглашенные звезды запретили ее проводить.

— Ваше знакомство с джазом началось еще в музыкальном училище. Этот фестиваль вы проводите, чтоб получить кайф от того, что будет происходить на сцене?

— Конечно, я занимаюсь фестивалем и для себя, для себя в том числе. Вы знаете, эгоист в переводе означает «я есть», и в том, чтобы делать то, что меня радует, нет ничего плохого. Тем более, если речь идет о музыке. Я когда-то читал, что по степени воздействия на человека, музыка среди видов искусств стоит на первом месте – она может заставить человека плакать или смеяться очень быстро. Когда мы слушаем музыку, то не думаем ни о политике, ни о бизнесе. Ее, как и женщину, не нужно анализировать – ее можно только ощутить.— У вас довольно интересный опыт продюсерской деятельности…

— Да, было такое. В начале 90-х мы с моим коллегой Владимиром Шейко создали симфонический оркестр «Украина». Это был первый опыт частного предпринимательства в симфонической музыке. Нам очень не нравилось, что Украину знают только за «жупани і вуса», то есть, за ансамбль Вирского, Веревки и так далее. Мы прекрасно понимали, что у нас есть огромное количество хороших музыкантов, и их можно и нужно показывать за рубежом. Так, в 91 году мы начали ходить в Союз театральных деятелей, банки, собрали лучших киевских музыкантов из оперного театра и филармонии. В итоге, у нас набралось 32 человека, которым нужно было платить зарплату. Володя дирижировал, а на мне было все остальное. Тогда я и научился заниматься бизнесом.

И ведь тогда у нас действительно получилось дать концерты в Европе. Итальянские газеты писали, что украинские музыканты удивительно профессиональные и хорошо чувствуют музыку. Еще был случай, когда мы выступали в провинции Мачерато, тоже в Италии, на старой арене вместе с румынскими и немецкими музыкантами. Я тогда сидел за нашими ребятами и переводил то, что говорит дирижер с английского. Могу сказать, что наши ребята были на голову сильнее и немцев, и румын. Понимать, что украинское творчество не уступает европейскому в такой серьезной штуке как симфоническая музыка было очень приятно.

— Какую музыку вы сейчас слушаете?

— Люблю «Океан Ельзи», но слушаю и много новой украинской музыки – «Epolets», «Bahroma». Они сейчас могут составить конкуренцию Вакарчуку и меня это радует. Сейчас с музыкального рынка Украины схлынули российские артисты, и эта ниша пустует. За два-три года ее должны заполнить молодые украинские исполнители. Для меня музыка – это состояние души. Сейчас я могу тихонько поиграть дома на рояле, поимпровизировать, как когда-то в юности, когда мне было 18 и мы собирались с друзьями возле пианино в доме нашей преподавательницы.

— Вы тогда представляли свое будущее?

— Я с детства любил музыку: играл на трубе в музыкальной школе, потом на тромбоне в музыкальном училище. Потом был диксиленд, в котором я играл на банджо. Во время учебы я играл на свадьбах, танцах и даже похоронах. Тогда же я понял, что могу зарабатывать денег больше, чем директор завода, тем, что мне нравится. И понял, что это правильно.

Купить билеты на EQUI JazzFest

Фото: Филипп Доценко

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Рубрики
Без рубрики

Владислав Вознюк — диггер — Talktome

Вот вы знаете, сколько в Киеве километров подземных тоннелей? А вы в курсе, есть ли в Киеве запасы тушенки на случай ядерной войны? И есть ли в городе секретные ходы? Мы вот теперь знаем и за Киев совершенно спокойны, потому что пообщались с диггером и знатоком истории киевских подземелий Владиславом Вознюком.

За время интервью Влад успел съесть мороженое с орешками, поделиться с нами историей Зеленого Театра, поводить нас по подземельям, наесться с нами тополиного пуха и выслушать авторское стихотворение от незнакомого мужичка.— Местами здесь сохранился подземный ход, и мы лазили через него на концерты, – начинает свой рассказ о Зеленом Театре Влад, – Например, средний тикет стоил 400 гривен, и группа из 15 человек могла нормально сэкономить. Можно было пролезть и вылезти прямо через дверцу возле сцены. И на футбол на НСК «Олимпийский» лазили так же.

Охранники ловили?

— Да, застукали и заварили люк.

— Не самое плохое, что могло случиться.

— Да. Сейчас охрана «попустилась», а вот менты когда были, дубовые такие мусора, они сразу лупить кидались. А сейчас полицейские сначала спрашивают и, вообще, более или менее порядочные.

Как это все происходит у нас? Подземные сооружения заброшены и стоят на балансе государства, или как?

— Я для себя это поделил так: есть private property — частная собственность, и есть общественная. Вот улица, например, мы можем по ней ходить. В Украине нет законодательной базы, запрещающей проникать в подземные коммуникации, если они не находятся в чьем-то владении. И у нас, по сути, все эти речки, подземные ходы открыты.

Коммунальщики, которых встречаете под землей, не грозят инструментами?

— В Москве вот недавно приняли закон, по которому проникновение в городские подземные коммуникации, карается 500-700 тысячами рублей штрафа или лишением свободы сроком до шести лет. У нас в Киеве другой пример. Есть киевский клуб диггеров «Акис», который знает о состоянии подземных коммуникаций больше, чем сами коммунальщики. Ребята периодически сообщают о неполадках в службу и медленно, но что-то ремонтируется. Диггеров у нас не гоняют, ничего плохого не делают, даже помогают.— А если ловит охрана именно на каком-то концерте, то что происходит?

— Сначала бьют, потом спрашивают. Но это смотря, как ты выглядишь. Мы однажды выбрасывались с территории одной стройки на Печерске.

Выбрасывались? Это как?

— Вылазили с территории. После того, как мы поднялись на крышу, пофоткались, посидели, попили пиво, и выбрасывались с территории, на нас из будочки выскочил охранник и кричит: «Анустоя-я-я-я-ять!». Нас было трое, а он один. И мы явно покрепче. И он такой: «Ой. А что вы тут делаете, ребята?». Мы ему ответили, что мы диггеры, на крышу залазили. Он сказал: «Ладно».

Вам можно.

— Вам можно.

Какие, по-твоему, самые яркие места в подземном Киеве, которые нужно показывать?

— Под Киевом есть дренажные системы. Весь город стоит на холмах и очень классно, что можно было крепость строить, от врагов палкой отпихиваться. Но эти холмы имеют тенденцию расползаться. И чтобы этого не происходило, уже несколько сотен лет инженеры строят специальные сооружения. Разветвленные дренажные ходы. Среди них есть очень много интересных. Я просто уже давно в теме, облазил буквально все.

— А сколько лет в теме?

— Почти 12.

— Ого.

— 6 сентября 2006 года я впервые полез в подземку и оказалось, что это целый международный мир, в котором много чуваков, все друг друга знают, исследуют какие-то интересные места. Так вот, этих дренажных ходов около 50 километров под Киевом. Они образуют системы до 5-8 километров длиной, лабиринты в несколько уровней. Там можно вполне комфортно ходить, согнувшись только вполовину 🙂 Есть Царский Колодец, старинные лабиринты. Вот сюда мы водим туристов. Зимой водим в подземные речки, летом это небезопасно. Вот видите, сейчас? Надвигается грозовой фронт, пойдет ливень. Если кто-то будет в подземной речке, все погибнут. Так погибло 4 человека.

— Это за какой период?

— С 2003 по 2008. Зимой, когда нет дождя, подводные речки можно посещать спокойно.— То есть, если пойдет ливень, вода под землей начнет быстро подниматься и всех унесет?

— У нас в Киеве есть три типа дренажных сетей. Есть дренажные штольни, которые водичку собирают, есть подземные речки и есть бытовая канализация. Смысл всего этого в том, что в 1896 году появилось Общество Канализации, и было принято достаточно нетипичное по тем временам решение. Отделить канализацию от подземных речек. Город рос и развивался, и некоторые речки пришлось замуровать под землю. Когда хорошая погода, там течет прозрачная чистая водичка, которая питается подземными ключами-источниками. Когда выпадают осадки, вся эта вода падает на улицу, попадает в ливнеприемники, потом в речки и самотеком уходит в Днепр. Если кто-то оказывается во время ливней под землей, то… Помните концерт Пола Маккартни в Киеве, помните, какой был ливень?

— О да, промокла тогда до всего.

— Тогда под Крещатиком были люди и двое из них погибло.

— Ого.

— Да, уровень воды поднимается очень быстро.

— А зимой это безопасно независимо от количества снега?

— Снег же не тает в один день. Все 12 лет, что я этим занимаюсь, я наблюдаю, как это работает. И я бы никогда не повел людей в жесткую опасную тему.

— Куда был первый в жизни спуск?

— Когда-то там, где сейчас находится Троещина, текла речка Родунь. Когда построили жилой массив, намывной, из песка, эту речку закопали под землю. Я вырос на Троещине и жил там в 2004 году. Мы тусили на пляже, я увидел портал речки, зашли туда. Посветил фонариком, и мы увидели, что тоннель раздваивается, он был достаточно большим. И я подумал: «Ого». Оказалось, что в Киеве есть очень много всего. Можно зайти в одной точке, выйти в другой. Позже, года через два, я нашел единомышленников. И самые активные исследования киевского андерграунда у меня были где-то до 2009 года. До этого момента я уже излазил в Киеве все, что представляло интерес, и переключился на какие-то далекие поездки, в Индию, в Азию.

— В Индии тоже есть подземные ходы?

— Нет, в Индии вообще urban exploration — это про улицы. Просто пройти, переступая через все эти трупы и нечистоты, это очень жестко.— Влад, какие подземелья в других городах впечатлили?

— Недавно я был в Париже.

— В катакомбах?

— Ага. И в парижском метро. Причем тогда, когда там гремели взрывы. Мы как раз закидывались на перрон из тоннеля на станции «Гранд Опера». По громкоговорителям что-то говорили, но мы не могли понять, что именно. И только на следующий день узнали о терактах, было очень жестко.

— С ума сойти… А сколько тебе было лет, когда ты начинал?

— Сейчас мне 27. Тогда было 15.

— Как нашлись единомышленники?

— Я нашел какой-то форум, зарегистрировался там. Там было столько людей. Само движение диггеров существует с начала девяностых и был такой чувак в Москве, Вадим Михайлов, он вообще сумасшедший полностью: он лазил везде, во все эти геопатогенные разломы. У нас таким промышляет канал СТБ, в духе «вони пішли і не повернулися».

— А есть какие-то такие легенды?

— Нет, это все полный бред. Даже про Зеленый Театр, возле которого мы сейчас стоим, ходит множество рассказов.

— Про Хозяина Зеленого Театра.

— Вот-вот. Это все полная чепуха. Ну да, он два раза горел. Не знаю, по-моему, при том, что тут происходило несколько лет назад на всех этих тусовках, он бы сгорел еще и в третий раз. Еще были вечеринки в кессоне на Оболони. Кессон – это, кстати, остатки строительства тоннелей под Днепром.

— А для чего нужны были эти тоннели?

— В 1936 году Сталин приказал построить два транспортных тоннеля, один севернее Киева, второй Южнее. У нас очень много воды в грунтах. И было решено работать методом глубинно-щитовой проходки. Эта штука здоровенная на Оболони пломбировала собой концовку, там есть подвал, где создавалось избыточное давление в 4 атмосферы. Туда загонялись мужики с палками-копалками, выковыривали землю, и эта штука опускалась под землю. А сверху наращивался раструб шахты. В итоге должен был получиться большой железнодорожный тоннель. Через него должны были перебрасывать технику, если взорвут мосты. Но его не достроили, началась война. Южнее Киева прошли 220 метров тоннеля под Днепром и случилась авария.

— Какая?

— У нас под Днепром есть еще древнее русло реки. Это такая пульпа — смесь из воды, песка и глины, которая находится под давлением. Это все прорвало и вызвало большие неприятности. После войны стройку хотели продолжить, но нужно было строить метро, ведь Киев стал городом-миллионником. И всю технику отправили туда. Вот и все.— А все эти легенды про Метро-2 и тайные ходы что, неправда?

— В противовес Москве у нас нет Метро-2. Есть всякие объекты гражданской обороны, но они не связаны с метро.

— Много ли у вас экскурсий, кто на них ходит?

— Киевляне. Многие ведь даже не знают, что у нас в городе такое есть. И иностранцы. Я сейчас пытаюсь делать какое-то подобие туристического бизнеса, к нам приезжают иностранцы, которые говорят: «Oh, Kiev. Yes, it’s a nice city». А у нас из достопримечательностей: церковь, церковь, бар, церковь, церковь, бар. А что-то интересное, какие-то необычные места мы не можем показать, потому что нет законодательной базы. Сейчас делаем экскурсии нелегально, потому что это нельзя сделать легально.

— Иностранцы не боятся?

— Нет, наоборот. Им очень нравится, они одобряют.

— Вы их предупреждаете, что если что, то police?

— Да, конечно.

— Есть какие-то ограничения по состоянию здоровья, возрасту, весу?

— У нас на сайте написано, что к экскурсии не допускаются больные клаустрофобией, откровенно полные люди и неспособные пролезть в обычный канализационный люк. Обычно на экскурсии не приходят те, кто ползет как ленивец из мультика, все нормальные люди.

— В какой момент это все переросло из увлечения в работу, если можно так сказать?

— Я лазил-лазил, выкладывал фотки в интернет. Очень многие писали: «Вау, своди нас!», «А можешь показать?». Сначала я игнорировал, а году в 2012 все-таки согласился.

— Сейчас это основной вид деятельности?

— Нет, я занимаюсь интернет-рекламой. А это все, чтобы долго за компьютером не сидеть. — Как отреагировали родители, когда узнали, что ты диггер? Пальцем не грозили? Обошлось без вот этого «Все с крыши спрыгнут и ты спрыгнешь»?

— Не было ничего такого. Было «О, ти знов пішов», «Где ты был? – Лазил в метро. – А, ок».

— Кстати, про лазил в метро. Как это вообще технически происходит? Это же небезопасно, да?

— Это жестко. Есть несколько методов проникновения в метро. Самый жесткий – это просто спрыгнуть с платформы станции и побежать между сигнализациями. И между поездами.

— Обалдеть. Там же все эти контактные рельсы, вот это вот все.

— Да, это все нужно знать. Это как бутылочка с газированной водой. И там эти пузырьки. А вы должны быть между этих пузырьков, чтобы уцелеть. Сейчас в Киеве очень много людей, которые этим занимаются. Да и мне уже не интересно. Я был в каждом туалете на каждом перегоне метро. Где-то с 2007 по 2009 год я лазил очень активно, исследовал буквально все, все углы.

— Были какие-то экстремальные ситуации, такие чтобы опасно для жизни. Ну кроме «пузырьков» в метро.

— Не было, пожалуй. Какие могут быть опасные ситуации? Ну, словят. Для жизни же, в принципе, нет. Нужно просто соблюдать технику безопасности. Там же каждый день люди работают. И мы не так часто слышим в новостях, как кого-то из сотрудников метро током убило. Самое опасное – это речки во время ливней.

— Как вообще проникнуть в метро? Это происходит ночью, с фонариками или как?

— Обычно прыгают днем с платформы и бегут в тоннель. Нужно выжидать так, чтобы был большой интервал в движении поездов, а то может задавить.

— И куда там бежать?

— Есть какие-то культовые места типа «Львовской брамы» или заброшенных тоннелей. Когда-то станции «Театральная» не было, но был перегон между «Крещатиком» и «Университетом». Теперь там заброшенные тоннели, они используются для вентиляции. Там режут металл, но диггеры все равно туда проникают.

— Туда тоже водите экскурсии?

— Нет, не вожу.

— Жалко.

— Метрополитен против экскурсий, потому что это нельзя по бумажкам оформить.

— Ты же не только под землю лазишь, но и поднимаешься на крыши, да? Туда тоже экскурсии водишь?

— Мы на крышах и тусовки разные делали. Все поднимаются на крышу, там кинопроектор. Все смотрят кино, либо слушают лекцию. Это интересно, но тоже нелегально. Возможно, я сделаю это легальным, но пока не получается.

Кроме крыш еще поднимаемся на мосты. Сейчас самая популярная точка у всяких школоруферов – это заброшенный мост, с которого эти школоруферы регулярно падают после того, как сделают убийственное селфи. Падают там себе каждую неделю, что-то никак не прекратят. Еще поднимаются на Московский мост. И на Южный.

— А какое у тебя любимое место в городе?

— Самое душевное и атмосферное – это подземная речка Клов. Когда-то по Крещатику текла речка Крещатик, под Банковой текла речка Кловица. А возле Арсенала были истоки ручья Клов. На Бассейной ручей сливается с двумя другими речками и течет себе мимо Олимпийского стадиона в районе метро Олимпийская. Это место для меня культовое. Часть тоннелей этой реки были построены еще по проекту Городецкого, который спроектировал Дом с химерами. Очень одухотворенное место. И в метро прикольно, там тоннели очень интересные.

— Кла-а-а-асс. Это все очень круто. А какой тоннель в Киеве самый экстремальный? Какое самое пугающее место?

— Кое-где вооруженная охрана заменяет любой экстрим. Даже не знаю. Они все по-своему экстремальные. Если говорить о препятствиях для жизни, то можно, например, сорваться, если лезть по вентиляционной шахте метро. Что же назвать самым пугающим…

— Где лично тебе было страшно?

— Страшно было, что словят. Это когда был маленький. А сейчас уже не страшно. Сейчас пугают реальные физические опасности, типа затопления. Еще очень страшно лезть на Московский мост. Там нужно подниматься по тросам. И ощущение при этом такое… Знаете, ты ощущаешь, что у тебя глубоко внутри все сжимается. Там высота 36 метров, это достаточно страшно. Все боятся обвалов, но это миф. Невероятно редко что-то обваливается. За все 12 лет, что я этим занимаюсь, не было ни одного такого случая.

— Какие места любишь?

— Люблю спускаться в бункеры, где лет 50 никого не было. И ты туда заходишь, а там все завешано советскими плакатами времен Холодной войны. Или какие-то с Лениным и лежат предметы того времени. Это как музей. Еще есть склады с полусгнившими противогазами, там своя атмосфера: плакаты с ядерным взрывами, женщины выпадают с балконов нарисованные.— Правда, что у нас в подземных убежищах какая-то тушенка лежит на случай ядерной войны? Которой лет 50.

— Всю тушенку поели голодные солдаты еще в начале девяностых, наверное.

— А есть места, куда бы ты не рискнул спускаться?

— В Кривом Роге есть ребята, которые спускаются в провальные воронки. Это такие штуки, которые остались от заброшенных шахт. Например, есть километр глубины и его разрабатывали. А потом в один прекрасный день это все схлопывается и бах, получается воронка, дыра в земле, метров 300 в глубину. Чуваки спускаются туда на веревках и ищут там себе приключения. Я посмотрел и подумал: «Вот это-о-о жесть». Оно и выглядит жестко и по ощущениям жестко. А ребята такие спускаются, а там зеркало воды и они ведут видеоблог: «Так классно, здесь почти нечем дышать».

— А где еще в Украине есть подземные сооружения?

— Есть Одесские катакомбы, и там очень легко заблудиться, все хаотично. Ходы резались от балды, вручную. На самом деле, это даже не катакомбы, а заброшенные шахты по добыче ракушняка. А вот в Париже катакомбы, это да. Настоящие захоронения. Ты идешь, а там кости штабелями лежат. Около двух-трех миллионов человек там похоронено, 15 поколений.

Во Львове есть подземная речка Полтва, но там нет разделения, в ней и канализация и речка. В кафе «Левый берег» во Львове висит камера, которая снимает речку. Периодически там проходят диггеры и машут в камеру ручкой, такие «Приве-е-ет». На эту тему есть фильм «In the Darkness» — «В темряві», о том, как евреи укрывались там от нацистов полтора года. Им носил еду польський водопроводчик. В общем, посмотрите, очень интересно.

— Так, интернет-реклама, экстрим. Чем еще увлекаешься?

— Еще люблю путешествия. Месяц жил на Шри-Ланке. Это рай. Встал с утра, пробежался вдоль океана, никого нет, срубил папайю, после обеда поработал. Очень крутое место. Азия. Индия, Камбоджа, Индонезия, Вьетнам. По Европе не очень люблю путешествовать, парят все эти визы.

— Если не думать о визах, которые парят, скажи, ты счастлив?

— Да, вполне. Счастье – это тяжелая работа, но по-моему я с ней справляюсь.

Дружить с Владом в Facebook

фото: Филипп Доценко

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Рубрики
Без рубрики

Дима Терешков – ведущий “Радио Вести”, создатель радио “Пюре” — Talktome

Я уже очень давно читал Терешкова в facebook, пока мы однажды не пересеклись в кофейне и я, наконец-то, сообщил ему об этом.

Мы начали пересекаться все в той же кофейне, обсуждая, конечно же, привратности социальных сетей.

В меру тихий и спокойный, в этом интервью Дима открылся мне совсем с другой стороны.

В интервью, к вашей радости, будут присутствовать маты, потому что из песни слов не выбросишь, а из Димы их и кулаком не выбьешь.

Дима Терешков – ведущий «Радио Вести”, создатель радио “Пюре”

— Почему ты так много материшься в своих постах?

— Да я в принципе матерюсь. Это часть меня. С какой стати Facebook должен быть исключением?

— Сколько тебе лет, кстати?

— Двадцать девять.

— Ты же выглядишь на шестнадцать.

— Мне это на руку. От человека, который выглядит на тридцать или сорок, и ожидания другие. А от меня что? Че-то там не получилось – а хрен с ним, он же ребенок.

— А у самого уже двое детей.

— Да.

— И как так вышло, Дима?

— Я их захотел. Может для чего-то были нужны. Лет в шестнадцать захотелось, а когда возможность появилась, то есть, когда я связал отношения с человеком, с которым возжелал жить долго, тут же взял и сделал.

— Возжелал.

— Ты же не будешь употреблять это слово в интервью?

— Буду.

— Ну и пожалуйста.

— А тот человек, с которым ты возжелал эту большую семью, возжелала ли того же в ответ?

— Да, разумеется. Это ситуация не была для нее сюрпризом. Когда рос живот – она не сильно этому удивлялась.

— Дима)

— Более того, я хочу еще детей.

— А сколько твоим?

— Первому восемь будет в январе, а второму – четыре года.

— Мне интересно, как ты их воспитываешь? Ты уже много об этом писал, но хочется услышать из первых уст, так сказать.

— Я их не воспитываю. Мы не практикуем воспитательных методик. Есть только один человек, с которым я могу проводить подобные манипуляции – это я сам. А дети просто впитывают. И, конечно, имеет значение, каким они впитают меня. В общем, решают только примеры.

— Поэтому ты в их присутствии ведешь себя прилично и чинно?

— Я веду себя так, как мне свойственно. Не выебываюсь. В присутствии детей, как и со взрослыми людьми, важно быть собой в полной мере, а не пытаться изобразить из себя папу римского.

— Ты материшься при детях?

— Да. Но мои дети этого не делают, потому что знают цену мата и знают его роль в социализации. Они отдают себе отчет в том, что мат из уст ребенка не воспринимается адекватно в мире взрослых. Плюс мат для них — не запретный плод, а значит не соблазнителен.

— А чем занимается твоя жена? Ты про нее, по-моему, вообще нигде не говоришь.

— Не говорю.

— А почему? Не вымышленный ли она персонаж?

— Нет, она существует. Более того, принимает активное участие в жизни детей, потому что проводит с ними большую часть времени. Но она не несчастная домохозяйка, она сейчас занимается открытием школы раннего развития в городе Ирпень. Мы там живем.

— Почему радио, Дим?

— Радио – крутой инструмент, который позволяет человеку больше, чем телевидение, например. Начиная с того, что даёт больше свободы, заканчивая тем, что я могу выглядеть как угодно. Ну и, в конце концов, я же говорливый интеллектуал. Сфера радио для меня самая оптимальная.

— То есть, тебе это нравится.

— Безусловно. Но, честно говоря, попал я туда случайно, когда мне было шестнадцать. Так и остался.

— Кем ты хотел стать в детстве, Дима?

— Я даже не знаю.

— Не ври.

— Не вру. Ну, когда я впервые на катере прокатился, мне захотелось стать капитаном. А потом жонглером. Но это такие вещи, которые через две недели рассеиваются. А глобально… Мне хотелось говорить. Но я даже не представлял, в каком именно формате.

— Как в воду глядел.

— Я в детстве был очень любопытный. Вопросов много задавал. И мне это дико нравилось. Поэтому, наверное, и стал тем, кем стал.

— У тебя есть комплексы?

— Конечно. Как у любого человека.

— А у тебя что?

— Я не знаю, что в моем случае назвать комплексами. Я – мизантроп, но не могу, прям, сказать, что категорически боюсь людей.

— А как мизантроп располагается так близко к профессии радиоведущего?

— Ну, радио – это не про цирк и не про шоу. Я не клоун, не конферансье и не тамада. Хороший радиоведущий может быть мизантропом. Мне такие и попадались.

— Когда ты последний раз плакал?

— Ну, мне особых поводов для этого не надо. Я сентиментальный человек.

— Ну что тебя может так расчувствовать?

— Яркое впечатление. Дети, фильм, секс. Может быть много поводов.

— Ну это же не горькие слезы.

— Нет.

— А когда ты плакал из-за чего-то плохого?

— По грустным случаям я не плачу.

— Зануда.

— Куда ты пошел после школы?

— После девятого класса я поступил в техникум. На механика строительного монтажного оборудования. Мои родители не сильно напрягали меня вопросами образования и университета, потому что видели, что я получаю образование и вне учебных заведений. А после техникума я пришел на факультет журналистики, который так и не закончил.

— Тебя отчислили?

— Да. Но я шел к этому намеренно и особо не волновался. Я просто переехал в Киев, все завертелось, да и дети начали появляться. Потом я понял, что в моей жизни к чему и осознал, что это все никак с университетом не вяжется. Я даже документы не забрал.

— Может, ты до сих пор там учишься.

— На каком-нибудь одиннадцатом курсе)

— Есть вещи, от которых ты зависим? Кроме сигарет.

— Я бы не сказал, что зависим от сигарет.

— Я заметил, что ты отрекаешься от всего, о чем я тебя спрашиваю.

— Ну, я не умею говорить ярлыками и не часто оправдываю ожидания, да. Так бывает.

— Но мне все-таки интересно. Ты говоришь, что ты мизантроп. То есть, от социума ты независим?

— Зависим. Я, как и ты, социальное существо. Я просто не окружаю себя большим количеством людей. Я не нуждаюсь в них так, как они во мне нуждаются. Но я же не монах, хотя аскетизм мне близок. Все запутал, да?

— Да, так и есть.

— Может, ты и распутаешь этот клубок.

— Просто ты сам себе противоречишь.

— Блядь, ну напиши, что мыслитель из меня никакой.

В принципе, большую часто интервью с Димой можно прописать так:

— Расскажи мне шутку, Дим.

— Я не клоун.

— Какие планы на будущее?

— Не твое дело.

Мы еще долго обсуждаем, какое количество детей Терешков планирует завести в ближайшем будущем и я, не без помощи Диминых матов, понимаю, что наше время уже истекло.

— Спасибо тебе, Терешков.

— Я вообще сомневаюсь, что это интервью может быть кому-то интересно.

— Ты что! Мы же всем рассказали о твоей жене.

— Она очень крутая)

— Я так и напишу.

фото: Олег Онищук

Дружить с Димой и смотреть на его селфи можно здесь

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Рубрики
Без рубрики

Алена Шульга — свадебный распорядитель, создатель агентства Shulga Wedding Agency — Talktome

Все песни только о любви. А иногда – и о свадьбах. Как пережить праздник без тамады? Невесты – люди или киборги? Почему лучше создавать другим праздники, чем пить на своих? На эти и другие вопросы ищите ответы в материале. — Алена, как и когда ты пришла в «свадебную» сферу?

— Во время учебы в университете я всегда занималась разными активностями. Однажды моя подруга попросила провести в качестве ведущей свадьбу ее сестры. Я посмеялась, но каким-то образом она уговорила меня прийти на встречу с женихом и невестой. Я не отнеслась к этому серьезно, на ходу выдумывала традиции, обряды, конкурсы. Мне было 20 и, кроме развлечений (и Канта — я все-таки на философском училась), меня ничего не интересовало в этой жизни. В общем, ушла я со встречи в абсолютной уверенности, что эти ребята мне больше никогда не перезвонят. Но спустя месяц они позвонили и сказали: «Ну что, Алена, готовься». Вот тут-то у меня сердце в пяточки и волосы дыбом. Спрашиваю их: «Ребята, что вы делаете? Давайте я еще раз объясню вам неадекватность этого поступка. Я понятия не имею, что такое свадьбы, выдумывала все на ходу, ни разу этого не делала, не знаю как и не гарантирую вам никакого результата». Но они ответили: «Ты живая — нам так и нужно». Мы начали готовиться, писали сценарий, утверждали штуки. Я пошила себе платье и в роли ведущей уехала в Крым организовывать ребятам свадьбу.

— На свадьбе поняла, что это дело — «твоё»?

— Да, после этой свадьбы ко мне обратились их свидетели. А уже на следующий год я поняла, что в сезоне у меня нет ни одних свободных выходных. Я долгое время работала ведущей, это был бесценный опыт: четко понимала, как все работает изнутри, что нужно гостям. В какой-то момент, когда ко мне пришли очередные ребята, которые просили провести свадьбу, я сказала: «Нет, я этого делать не буду, потому что когда я работаю как ведущая, на меня валятся все организаторские штуки. А если я решаю их, то страдаю как ведущая. Так что теперь я хочу разделить эти обязанности, мне интересно все организовать. Хотите довериться?». И они доверились. Вот с тех пор пошло-поехало. Получается, что первую свою свадьбу я сделала в 2012 году.— То есть, в свадебных агентствах ты никогда не работала? Сразу из института в свое дело?

— Поработала немного. Однажды я увидела, что свадебное агентство Саши Дергоусовой организовывает конкурс, где можно было выиграть участие в их образовательной программе и после остаться с ними работать. Прошла конкурс, меня взяли и я проработала там полгода. Невероятно крутая команда и агентство с лучшими подрядчиками и партнерами. Этот опыт я считаю основополагающим в своей карьере. Именно тогда я поняла, насколько это трудная работа, выжимающая из тебя все. И именно благодаря опыту, который я получила там, у меня все хорошо сложилось самостоятельно.

— Чем свадьбы лучше других событий?

— В свадьбах, в первую очередь, есть душа. Это сакральное событие, определенный набор действий, которые не повторяются ни в одном другом ивенте. Свадьба дает возможность организатору быть причастным ко многим искусствам одновременно: ты сталкиваешься с фотографией, видео, декором, написанием сценария. Это шанс написать интересную историю о паре, раскрыть их, продемонстрировать чувства с помощью понятных образов. Ни в каком другом событии нет столько живого, настоящего, душевного, интересного.— А кроме душевного, расскажи еще про живое и настоящее – какие случались казусы?

— Таких историй миллионы! Нет, совсем провалов не было. Потому что помимо плана А, у нас есть план Б, план В, Г и так далее. А треш-ситуации в свадебный день могут происходить каждые пятнадцать минут. Из самого волнительного: однажды у нас жених должен был появиться на церемонии на виндсерфе — он стартовал с другого берега. Фишка в том, что когда мы репетировали, была отличная волна и попутный ветер. Но в день свадьбы оказался полный штиль — ни малейшего дуновения. Еще сложность была в том, что жених буксировал невесту на надувной черепахе по Киевскому морю. На репетиции все получалось, я даже сама на этой черепахе проехалась. Но пока мы тестировали, видимо, она начала сдуваться. Сама церемония очень нестандартная: жених в костюме с подкатанными штанами на доске, невеста в свадебном платье с бокалом шампанского садится на эту черепаху, и тут мы понимаем, что черепаху подспускает. Ну, что сказать? В этот момент ты и проявляешься как классный организатор. Мы спустили человека в воду (смеется), который плыл, и в случае чего он должен был бы поднять невесту и пронести ее до места церемонии. Такие ситуации с нами случаются, да. Для кого-то они супер странные, а для нас это нормальная рабочая обстановка. Лучше всего мы делаем необычные свадьбы.

— Как вы боретесь со свадебными стереотипами типа шампанского из туфли?

— Я считаю, что мы не просто так встречаемся с теми или иными людьми. Они – наши зеркала. Когда я смотрю на свои пары, я четко понимаю, что внутри меня все окей. Я нормальная (смеется). Мы ничего не знаем про конкурсы с перекатыванием яиц и туфли с шампанским тоже не видели. Но есть другие стереотипы. Иногда невеста спрашивает: «А как сделать правильно?». Так вот моя задача как организатора отодвинуться от этого «правильно». То же касается традиций. Я глубоко уверена, что любое действие, которое мы совершаем, должно быть понято. Зачем я стелю этот «рушник»? Или зачем режу каравай? Если молодожены понимают, то мы найдем в программе место, куда вставить этот каравай.— Какой была бы свадьба твоей мечты?

— Фактически, каждая свадьба, которую делает агентство, очень похожа на ту, которую я хотела бы себе. Они все разные, но я влюбляюсь в каждую. Я не загадываю, какой будет моя свадьба. Может, их будет несколько (смеется). Наверное, я бы нашла место на берегу моря. Пригласила бы гостей (около 100), и мы бы устроили тусовку дня на три. Наполнила бы все это интересными развлечениями, чтобы можно было отдохнуть. Я бы позвала кого-то очень крутого петь — очень важна живая музыка, это совершенно другая атмосфера. А еще мне бы хотелось примерить разные образы, среди которых обязательно было бы платье от Веры Вонг.

— Назови правила счастливого свадебного распорядителя.

— Семь раз проверь, еще семь раз проверь, а потом еще семь раз. Проверяй постоянно. И тогда спи спокойно. Чтобы это было возможно, тебе нужно придумать вариант А, снизить его важность и придумать вариант Б, снизить его важность и придумать вариант В. Мы всегда на релаксе, потому что знаем: запасной план всегда есть. Умей получать удовольствие от своей работы. Это правило не только для свадебных распорядителей, а для всех девочек. Не работай с тем, с кем тебе не нравится работать. Супер просто, а решает реально 100% форс-мажоров. Счастливый распорядитель всегда развлекается — если ты правильно на первой встрече определил, что клиент твой, тогда у вас начинается свободное живое общение, в котором вам классно. Для того, чтобы с клиентом построить взрослые доверительные отношения, тебе самому надо быть взрослым и доверять себе. Вот за счет этого и получается все успешно, а не за счет того, что ты сотрудничаешь с крутым агентством по декору (хотя это тоже важно). Счастливый распорядитель умеет работать в команде и доверяет ей. У меня вообще есть список с тысячью правил распорядителя. И там есть правила вроде «Ты не можешь сделать счастливым другого человека, если несчастлив сам». Это для нас очень важно. Если я понимаю, что я не сплю, не ем, выгорела эмоционально, то лучше пойти и отоспаться. Набраться вдохновения. Хотя, я считаю вдохновение рабочим состоянием, и это отдельное правило.— Откуда в тебе этот буддизм? Свадьбы тому виной?

— Я такая была всегда. Сначала это было на уровне интуиции — мне нравилось быть счастливой и удовлетворенной. Потом, когда я выбирала образование и работу, я соотносила их со своими потребностями. А если не получалось – меняла что-то. Я верю, что мы не заложники событий. Это про зрелость и ответственность. Ты понимаешь, что работа – твой выбор. Ну, еще философский факультет натолкал разных точек зрения. Когда появились свадьбы — они стали для меня невероятным ресурсом работы над собой.

— В силу своей работы ты постоянно видишь любовь. Какая она?

— Любовь разная. Любовь у каждого своя. Неповторимая. Особенная. Для меня «любить» – это принимать то, что рядом, того, кто рядом, то, что происходит с тобой. Это не стараться изменить или переделать, а взять вот как есть и остаться этим довольной. И эта безусловность, с которой ты готов принять другого человека, но при этом остаться свободным и независимым, она восторгает. Это то, что встречается в моих парах. И это мой наркотик. Такие люди, когда любят — то любят вообще все вокруг. И мне искренне хочется, чтобы большее количество людей, готовых вступать в брак, приходили с таким потоком. Это дороже всех денег этого мира.

Дружить с Аленой 

Фото: Роман Еременко

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Рубрики
Без рубрики

Гастрономический BDSM: Неделя еды без гаджетов и сладкого — Talktome

Неделя без сладкого и гаджетов – худшее, что может случиться с человеком. После тяжелого похмелья и бубонной чумы. Стоит уточнить, что полностью от достижений человечества никто не отказывался – по условиям челленджа их нельзя было использовать только во время еды. Ну а со сладким пришлось попрощаться. Совсем. Вообще. Навсегда (нет).В отличии от других коллег-участников увлекательного гастрономического конкурса без призов и победителей, описавших свою неделю по дням и часам, моя жизнь слилась в один бесконечно серый ком из размышлений и рефлексий. Ну это шучу, конечно. Все гораздо хуже.

Дни 1-7

Я большой любитель завтракать и смотреть сериал, обедать и сёрфить Youtube, ужинать и листать Facebook и, конечно, еще раз ужинать и читать статью вроде «как из старого ковра сделать стильный гобелен». Стоит ли говорить о том, насколько я был удручен, когда у меня все это забрали? Есть в гробовой тишине без отвлекающих факторов оказалось тяжело. И не вкусно.Со сладким проще. Снова оговорка: под «сладким» стоит понимать junk, вроде печенек, зефирок, тортиков, пироженнок, конфеток, пирожков, булочек и халвы. С последней у нас, кстати, особо теплые отношения. Так вот, сладкое пришлось заменять. С помощью знакомых веганов было принятно решение наворотить на неделю в пароварке тазик тыквенно-арбузно-изюмного месива. Оказалось, очень вкусно. И, наверное, полезно.

Говорят, что отвлекаться во время еды вредно для пищеварения. А еще говорят, что много думать тоже вредно. Так вот, думалось в пустой кухне всю неделю просто отменно. Это мне напомнило шутки о том, как весь день наши головы заняты какой-то ерундой, а перед сном их заполняет бурлящий поток подсознания и не дает спокойно уснуть. Если вам такой алгоритм не по душе, можете смело следовать моему примеру – успех гарантирован: теперь вы не сможете заснуть и днем.Если быть честным, то надо признаться, что иногда во время еды в моей руке оказывался телефон. Понятия не имею, как он туда попадал. Думаю, так же, как и пакет странных таблеток в мой карман на недавней вечеринке. А иногда я просто брал тарелку и бессознательно шел к своему священному алтарю, то есть компьютеру. Такие материализации и приступы лунатизма – прямое подтверждение информационной зависимости.

А еще тыквенная субстанция оказалась невыносимой дрянью и стала надоедать уже на третий день. Выше я нагло врал.  Пришлось добавлять в нее бананы, груши, апельсины, ананасы и манго. Смотря со стороны на прожитые годы, делаю вывод, что следовало просто избавиться от тыквы.Подводя итоги этого бурного издевательства над молодостью, могу сказать, что я не почувствовал положительных изменений в своем организме. Да, контроль над порциями и отказ от бездумного поедания вкусняшек перед экраном – безусловно, положительные вещи. Но черт возьми, разве не такие мелочи помогают нам переживать стрессы и отвлекаться от будничных хлопот? Да и когда еще в 17-й раз смотреть любимые серии «Друзей», как не за утренним кофе.

Иллюстрации: Paul Fuentes 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.